Выкуп

Глава 20 · Чужие деньги

— Я не куплена, — сказала я. — Но спасибо.

Лев поставил передо мной стакан воды.

Мы сидели в пустом кафе кардиоцентра в три часа ночи. Кофемашину уже выключили, витрину закрыли тканью, уборщица возила шваброй вокруг наших ног с таким выражением, будто богатство Льва не освобождало его от необходимости поднять стул.

— Это две разные фразы, — сказал он.

— Именно. «Спасибо» — за отца. «Не куплена» — для вас.

— Я не покупал.

— Вы оплатили клинику до того, как я согласилась.

— Согласился Георгий.

— Отец согласится на продажу Кремля, если ему дадут хорошую скидку.

— Скидки не было.

— Сумма тоже не смешная.

Я положила на стол лист. В больничной бухгалтерии мне распечатали счёт: перевод, диагностика, палата, будущая операция. Рядом положила второй — расписку, написанную от руки.

— Подпишите.

Лев прочитал.

— Нет.

— Это не просьба.

— Тем более.

— Я верну каждый рубль.

— Не вернёте.

— Потому что не смогу?

Вот он, старый стыд: быстрый, липкий. Я снова девочка у кассы, у которой не хватает денег на отцовские таблетки.

Лев отодвинул расписку.

— Потому что я не возьму.

— Разница только для вас.

— Для банка тоже.

— Не шутите.

— Не умею.

Уборщица фыркнула.

Я встала.

— Тогда переведу без вашего разрешения.

— Счёт закрыт для входящих.

— У вас много счетов.

— Все закрою.

— Это абсурд.

— Да.

— Это контроль.

— Нет.

— Вы решили, что можете подарить мне здоровье отца.

Лев тоже поднялся. Стол между нами был маленьким, но я цеплялась за него как за границу.

— Я оплатил работу врачей.

— Без права на возврат.

— Да.

— Значит, подарок.

— Значит, помощь.

— От вас помощь всегда приходит с дверью, которая закрывается снаружи.

Его лицо стало жёстким.

— Контракт закрыт.

— На бумаге.

— И в моей голове.

— А в моей — нет!

Голос ударился о пустые стены. Уборщица остановила швабру.

Я снизила тон.

— Каждый раз, когда вы платите, я снова вижу тот стол. Отца. Договор. Себя в красном платье. Вы можете называть это помощью, но моё тело помнит цену раньше слов.

Лев смотрел несколько секунд. Потом взял расписку.

— Хорошо.

— Подпишете?

Он разорвал лист пополам.

— Лев!

Ещё раз. Четыре части легли в пластиковую урну.

— Я сказал: не возьму.

— Ненавижу вас.

— Знаю.

— Нет, не знаете. Вы даже ненавидеть мне позволяете только на ваших условиях.

Я пошла к выходу. Он не удержал.

На улице моросил дождь. Такси показывало восемнадцать минут. Я села на холодную скамью у входа, сложила руки между коленями.

Лев вышел через минуту, встал рядом.

— Уходите.

— Нет.

— Хотя бы сейчас не командуйте.

— Я не оставлю вас одну ночью у больницы.

— Там охрана.

— Видел.

— И?

— Спит.

Я хотела не улыбнуться. Получилось плохо.

— Вы невыносимы.

— Уже говорили.

— Буду повторять, пока не усвоите.

Он снял пиджак, положил мне на плечи. Я сбросила.

— Не надо.

Лев поднял его с мокрой плитки, встряхнул и надел сам.

— Хорошо.

Он мог быть послушным именно тогда, когда это причиняло больше всего.

— Звонок отцу шёл через фонд Алины, — сказала я. — Значит, она с Костиным?

— Или её номер использовали.

— Вы защищаете её?

— Проверяю.

— А меня вы почему не проверяете?

— Проверял.

— Когда?

— До контракта.

Холод прошёл под свитер.

— Насколько?

— Всё, что мог.

— Работа, счета, Вера?

— Да.

— Мужчины?

Он промолчал.

— Вы проверяли, с кем я спала?

— Да.

— Боже.

Я отошла, будто расстояние могло изменить факт.

— За каким чёртом?

— Хотел знать.

— Это не ответ.

— Другого нет.

— Вы вторглись в мою жизнь ещё до того, как я вас увидела.

— Да.

— И сейчас говорите, что контракт закончился у вас в голове?

— Проверка была ошибкой.

Лев признавал ошибки так редко, что слово прозвучало чужим.

— А клиника?

— Нет.

— Конечно.

Подъехало такси. Я открыла дверь.

— Милена.

— Не надо.

— Посмотрите.

Я посмотрела.

— Вы ничего мне не должны, — сказал он. — Ни деньги. Ни ночь. Ни благодарность.

— Но?

— Никакого «но».

Я ждала условие. Оно не появилось.

— Тогда зачем?

— Потому что мог.

— Самый богатый ответ на свете.

— Другого тоже нет.

Я села в машину и закрыла дверь. Он остался под дождём, не пытаясь остановить.

Дома Вера спала на диване с включённым телефоном. На столе лежали три распечатки по фонду Алины. Я накрыла её пледом, ушла на кухню и открыла банковское приложение.

Перевести деньги Льву было невозможно. Я отправила первую небольшую сумму в фонд кардиоцентра — на лечение пациента, который не мог заплатить. В назначении написала: «Возврат помощи».

Сделала скриншот и послала Льву.

Он ответил:

«Так можно».

Я смотрела на эти два слова, пока злость не стала тише.

Следом пришёл ещё один перевод — от Льва в тот же фонд, ровно на рубль больше моего. В назначении он написал: «Не соревнование».

Я перевела ещё сто рублей.

Он — сто один.

На третьем круге банк запросил подтверждение подозрительной активности. Я отправила Льву снимок экрана.

«Сдаётесь?» — спросила я.

«Нет».

Улыбка была совершенно неуместной после нашей ссоры. Поэтому я позволила ей задержаться.

Утром пришёл Марк. С рукой, которую когда-то сломал Лев, всё было почти нормально, только два пальца не разгибались полностью.

Он сел напротив меня в пустом офисе и положил диктофон на стол.

— Я готов подтвердить схему. Но Костин подал встречный иск.

— Против кого?

Марк нажал кнопку записи.

— Против вас. Утверждает, что вы вымогали у него деньги от имени Воробьёва.