Выкуп

Глава 15 · Альянс

Алина ждала меня в переговорной «Север-Аудита», сидя на моём месте.

Не в кресле Крылова во главе стола, хотя ей бы подошло. Именно на моём: раскрытый блокнот, чашка с остывшим кофе, карандаш поперёк страницы. Она положила ладонь рядом, будто уже подписала акт приёма-передачи.

— Вы вошли без пропуска.

— У меня остались друзья.

— Сочувствую им.

Она улыбнулась. На Алине был молочный костюм, безупречный настолько, что рядом с ним мой серый жакет выглядел признанием в бедности. Раньше это сработало бы. Сегодня я сняла с соседнего стула папку и села напротив.

— Пять минут, — сказала я.

— Лев научил?

— Клиенты. У вас уже четыре сорок.

Её улыбка стала тоньше.

— Я пришла не драться, Милена. Костин слишком долго считал, что женщины в этой истории годятся только для украшения его столов. Вы хотите посадить его. Я хочу лишить его денег. Нам по пути.

Она достала из сумки флешку. Чёрную, без маркировки. Положила между нами.

— На ней платежи из «Золотого Каре» через три компании. Одна принадлежала Марку, две — людям Костина. Возьмите.

Карандаш под её рукой чуть качнулся. Я смотрела не на флешку, а на ногти Алины — короткие, бесцветные. Не оружие светской женщины. Рабочие руки человека, который готовился к этой встрече.

— Цена?

— Лев.

— Он не продаётся.

— Все продаются. Вы это знаете лучше многих.

Удар был точным. В груди стало тесно, но я не позволила себе поправить воротник.

— Осталось три минуты.

Алина откинулась на спинку.

— Вы думаете, он выбрал вас. На самом деле Воробьёв выбирает условия. Пока вы удобны его войне, он будет открывать перед вами двери, платить охрану, спрашивать это своё «да?». Потом условия изменятся.

— Вы предлагаете мне предать его заранее, чтобы не обидно было потом?

— Я предлагаю альянс против него. Костин падёт, а следом мы заберём у Льва контроль над «Каре». Вы получите доказательства и свободу. Я — долю, которую он у меня украл.

За стеклянной стеной прошёл стажёр с пачкой распечаток. Увидел Алину, сбился с шага. Она не повернула головы. Власть иногда именно так и выглядит: человек заранее знает, что на него смотрят.

— Какую долю?

— Ту, которую обещал, когда я помогала ему войти в зал.

— В «Каре»?

— В его жизнь.

Вот теперь она смотрела прямо.

Я вспомнила красное платье, её пальцы на бокале, спокойное «не знаю» на вопрос, был ли Лев с ней. Раньше ревность обожгла бы меня первой. Сейчас пришла другая мысль: Алина принесла не правду. Она принесла нужную мне версию правды и оставила цену пустой строкой.

Я взяла флешку двумя пальцами.

— Копия?

— Разумеется.

— Тогда оригинал не у вас. Иначе вы не положили бы его на стол.

На секунду её лицо стало живым. Злым.

— Он хорошо вас натаскал.

— Я аудитор. Это не его заслуга.

Я вставила флешку в изолированный ноутбук переговорной. Система запросила пароль.

— Пароль после согласия, — сказала Алина.

— Тогда забирайте.

— Вы даже не посмотрите?

— Не на ваших условиях.

Она накрыла флешку ладонью, но не убрала.

— Воробьёв виновен не меньше Костина. Нейтральный стол, нейтральный дилер, папка с вашей фамилией. Вы правда верите, что мужчина его уровня три года хранил чужой договор из сентиментальности?

— Нет.

Это «нет» вышло легко.

— Наконец-то.

— Я верю документам. Поэтому не заключаю союз с женщиной, которая принесла зашифрованные файлы и просит взамен разрушить компанию до проверки данных.

— Не компанию. Льва.

— Тем более.

Она убрала руку. Флешка осталась.

— Пароль — дата вашего рождения, наоборот. Я дам вам до вечера.

— Мне не нужно время.

Я вытащила флешку, положила в прозрачный пакет для носителей и подписала: «Получено от Алины, без подтверждения происхождения». Число, часы, минуты. Подвинула пакет к ней.

— Распишитесь.

— Вы серьёзно?

— Абсолютно. Или заберите.

Алина рассмеялась негромко, почти с уважением.

— Вот почему он вас хочет. Вы превращаете даже соблазн в акт сверки.

Щёки нагрелись. Ненавижу, когда тело выдаёт то, что я уже научилась держать словами.

— Четыре минуты закончились.

Она расписалась. Размашисто, без фамилии.

— Этого недостаточно.

— Вы невыносимы.

— Фамилия.

Алина дописала её сильным нажимом, порвав бумагу.

Дверь переговорной открылась. Крылов остановился на пороге, посмотрел на нас и на пакет.

— У меня встреча через две минуты.

— Я ухожу, — сказала Алина. Поднялась и застегнула пиджак. — Но сначала один подарок. Не за альянс.

Она разблокировала телефон и показала фотографию. Банкетный зал, длинный стол, мужчины в смокингах. В центре — Костин. Справа от него отец, моложе на несколько лет, с лицом человека, который ещё надеется отыграться. Слева — Марк.

За их спинами стоял Лев.

Дата на снимке была за восемь месяцев до той игры, которую отец называл первой.

У меня пересохло во рту.

— Отправьте.

— Я подумаю.

— Тогда это не подарок.

Алина наклонилась ко мне. От неё пахло дорогой пудрой — сухо, почти больнично.

— Спросите его, почему он был там. И почему вы до сих пор не видели полный архив камер.

Она вышла.

Крылов закрыл дверь, сел на место, которое освободила Алина, и протянул руку к пакету.

— Передадим техникам.

— Сначала копия протокола мне.

— Это служебное расследование.

— И моя фамилия в каждом втором файле.

Он изучал меня несколько секунд.

— Хорошо. Но если носитель заражён, мы потеряем время.

— Если он настоящий, Костин потеряет больше.

Телефон завибрировал. Я ждала Алину. На экране было имя Льва.

«Сегодня. Ужин фонда. Костин будет. Пойдёте со мной?»

Не приказ. Вопрос.

Я набрала: «Да. Но после вы покажете мне архив».

Ответ пришёл сразу.

«Весь».

Крылов кивнул на телефон:

— Воробьёв?

— Да.

— Осторожнее. В этой проверке у всех личный интерес.

Я посмотрела на подпись Алины под прозрачным пластиком.

— У меня тоже.

Через минуту пришло второе сообщение. Не от Льва.

Алина всё-таки отправила фотографию. Под ней было одно предложение:

«На ужине спросите Костина, кому Лев сломал руку в ту ночь».