Страница 4 из 16
Глава 3
Звоню Варенцову в 10:03.
Технический вопрос. Серверная. Уточнить способ переключения резервного питания для видеостены, если во время трансляции пропадает основная линия питания.
Он берёт трубку после второго гудка.
— Варенцов.
— Марина Соколова. Есть минута? По серверной.
Пауза. Короткая, секунды две. Слышу, как он перемещается: тихий шум зала, звук шагов на бетоне. Уходит от кого-то или от чего-то.
— Слушаю.
Объясняю вопрос. Он отвечает коротко, по делу: резервная линия включается автоматически, задержка полсекунды, сигнал на стойке, жёлтый индикатор слева. Добавляет: если нужно, можно пройти сейчас, он покажет.
— Буду через двадцать минут.
---
Прихожу через семнадцать.
Варенцов стоит у входа в серверную, дверь уже открыта. Тёмно-синяя рубашка, закатаны рукава. Руки спокойные, опущены вдоль тела: не скрещены, не в карманах. Просто так, как у человека, которому незачем занимать пространство жестами.
Ничего не говорит.
Вхожу. Серверная та же, что вчера: четыре стойки вдоль стены, синие индикаторы мигают в полумраке, запах горячего железа и озона от блоков питания. Чуть прохладнее, чем в зале: здесь отдельный кондиционер, узкий, он гудит почти беззвучно. Варенцов показывает левую стойку: жёлтый индикатор, кнопка ручного переключения под прозрачной крышкой. Я записываю в телефон. Потом убираю телефон. Стою.
— Всё понятно?
— Да.
Пауза.
Он не уходит. Я тоже. Хочу уйти, но в зале сейчас Андрей где-то за этой стеной, и Костя с рацией, и список, который я закрыла час назад. Здесь тишина относительная. Холод кондиционера. Запах металла.
— Что-то ещё?
Голос ровный. Не участливый, просто прямой. Не «всё в порядке?» и не «вы хорошо себя чувствуете?». Просто: что-то ещё.
Кладу телефон в карман. Медленно.
— Нет. — Пауза. — Пока нет.
Он кивает. Молчит ещё секунду. Потом:
— Пойдём. Покажу одно место.
---
Это угол за сценой, техническая зона, не для гостей. Низкая ниша в стене, там приткнут металлический стул и небольшой раскладной стол с картой расключения кабелей. Проводов здесь нет, другой участок, чистый. Тихо так, что слышно, как за стеной кто-то чиркает маркером по пластику. Гул сборки снаружи — рация, приказ, молоток по конструкции — глохнет на метр вглубь.
Варенцов берёт второй стул из угла. Ставит рядом. Садится.
— Присядешь?
Сажусь.
Мы молчим. Он не заполняет паузу. Я привыкла к людям, которые заполняют: говорят что-то, уточняют, предлагают помощь, которая им самим неудобна. Этот молчит, просто молчит, как человек, которому не нужно ничего доказывать своим присутствием. Ноги устали. Замечаю это только сейчас: стою с восьми утра. Опираюсь о край стола. Металл холодный под ладонью. Хорошо.
В кармане телефон не вибрирует. Двадцать минут.
— Эта площадка у тебя уже четыре с половиной года?
— Да — Реновация была долгой, — добавляет он. — Помещение промышленное, потолки не те, пришлось усилять перекрытие.
— Партнёр был?
— Был. — Пауза. — Не договорились по профилю. Он хотел коммерческий банкетный зал. Я хотел арт-площадку.
Коротко. Без детали о том, сколько там было на самом деле: месяцев, денег, моментов, когда проект казался ошибкой. Я знаю эту интонацию. Сама так говорю, когда объясняю людям, что агентство строила без партнёра: «просто с нуля».
— Он ушел?
— Юридически чисто. — Варенцов не торопится. — Пять лет работы. Ему отошли имя компании и первые три клиента. Мне — компенсация и чистый старт.
Молчу. Снаружи кто-то роняет металлическую трубу, грохот прокатывается через стену, стихает.
— Ты сейчас о себе думаешь?
Поворачиваю голову. Он сидит прямо, не навалившись, руки на коленях. Не напряжён, просто собран.
— Почему возник вопрос?
— Ты утром приехала раньше вчерашнего. — Пауза. — И смотришь на площадку иначе. Не как организатор.
Пять секунд.
Горло не сжимается. Решение уже принято час назад, над списком, когда последний договор лёг в таблицу и всё сложилось. Но сейчас впервые за эти два часа я нахожусь не за планшетом и не в рабочем режиме. Просто здесь. В нише с металлическим столом, рядом с человеком, который задаёт прямые вопросы и не требует ответа больше, чем дают.
— Муж.
Одно слово. Он не переспрашивает.
— На площадке?
— Да. В VIP-зоне.
— С кем?
— С моим заместителем. — Пауза. — Бывшим.
Варенцов кивает. Медленно. Без «как это ужасно» и без «ты держишься молодцом», принял информацию. Обрабатывает. У него лицо человека, который слышал разные вещи и не считает, что на каждую нужно реагировать словами.
— Договоры мероприятия — на тебе?
— Все. Его подписи нет ни на одном.
Он поворачивается ко мне, прямо, без лишнего.
— Ты уже решила?
— Да.
— Нужна помощь?
Три слова. Без условий, без «если что», без «я могу предложить». Просто спросил: нужна помощь.
Что-то в рёбрах слева, тупо, глухо, даёт о себе знать: я не одна в этой нише с синими индикаторами и запахом горячего металла.
— Код от серверной. Ты дал вчера. На случай, если что-то понадобится.
— Да.
— Понадобится.
Варенцов молчит секунду. Ждёт.
— Финальный ролик. Пересоберу заново, сегодня, до прогона. Название «12 лет. Agence Marina» остаётся. Содержание будет другим.
— Что значит другим?
— Значит, что зрители увидят имена тех, кто строил всё это. Не того, кто поднимался на сцену.
Он молчит секунду. Потом:
— Тебе нужно, чтобы никто не переключил ролик во время трансляции.
— Да.
— Координатор на серверной — мой человек. — Голос спокойный, как всегда. — Проконсультирую его лично за два часа до открытия. Никого не пускать.
— Этого достаточно.
— И это все?
— Пока всё.
Встаём. Выходим из ниши, снова в гул сборки, в запах прожекторов и дерева, в рацию Кости, которая бубнит что-то на другом конце зала про второй ряд рассадки. Всё то же. Я та же. Только план теперь не в голове: он проговорён вслух, и у меня есть поддержка.
У входа в коридор Варенцов останавливается. Говорит тихо, без утешения:
— Желаю тебе удачи.
Оборачиваюсь.
Он смотрит на меня. Ровно. Серьёзно.
Открывается дверь со стороны коридора, тяжёлая, дубовая, та самая, что ведёт из VIP-зоны. Звук шагов. Быстрых. Уверенных.
На пороге стоит Андрей.
***