Страница 4 из 37
Глава 3
Начну с того, что видеть прокурора области в стенах следственного комитета — нонсенс.
Особенно когда этот прокурор — твой бывший. И сейчас он смотрит таким взглядом, как будто мою вину уже доказали и, собственно, тот самый хитрый Городецкий — это тоже я.
— Валерия Любимова. Художница, которая выставлялась в нашей галерее, — следователь вводит в курс дела Волкова.
Только вот он даже не смотрит в сторону коллеги. Карие глаза проделывают дыру у меня во лбу.
— Здравствуйте, — киваю, всеми силами изображая, что мы впервые встретились с Кириллом в эту минуту в этом кабинете.
И даже не провели ни одной ночи вместе. И он меня не…
Боже! Ещё одна подобная мысль, и я тут факелом вспыхну на глазах у Кирилла.
— Добрый день, Валерия, — чуть ли не по слогам произносит мое имя бывший.
Ещё бы… он никогда не называл меня так.
Лера, Лерунька, Лерчик… но не Валерия.
Но сейчас мы, видимо, по разные стороны баррикад.
— Вов, я побеседую с девушкой? — кивает следователю на выход. — Наедине.
У меня от неожиданности рот открывается. Это что? О чем это он хочет со мной побеседовать?
Радулов выходит, тихо прикрывая за собой дверь. Волков зачем-то проверяет, насколько плотно она закрыта, и удовлетворенно кивает.
Щелкает замком.
Мои глаза вот-вот выпрыгнут из орбит. Кирилл оборачивается и быстро проходит к столу. Усаживается в кресло следователя.
— Поговорим, Валерия?
Этот голос… Столько ночей он сводил меня с ума. Заставлял растекаться лужицей.
Сейчас мне предстоит как-то взять себя в руки. Потому что одно дело — быть уверенной, что все прошло, когда ты на расстоянии от этого человека… и совсем другое — пытаться изобразить равнодушие, когда он смотрит на тебя.
— Не боишься? — зачем-то брякаю первое, что приходит на ум.
Дергаю тигра за усы и прекрасно понимаю это. Но как же хочется увидеть хоть какие-то эмоции в глазах этого человека. Да хотя бы злость… неважно.
Увидеть, что он живой.
— Чего мне нужно бояться? — Кирилл опирается на стол, прищуривается.
— Например, того, что ты сейчас сидишь в кресле человека ниже тебя по званию и по должности. Вдруг это заразно?
Несу какую-то ахинею, но я всеми способами готова тянуть время, только бы не отвечать на его вопросы.
Кирилл на эту реплику лишь слегка дергает бровью. А меня злит, что он все такой же мужественный и холодный.
Айсберг чертов!
— Ты действительно думаешь, что тут это так работает? — кажется, в его голосе все же проскакивает усмешка.
— На самом деле мне плевать, — отстреливаю в ответ, — меня долго тут ещё собираются держать?
Кирилл кривит губы. Не сводит с меня пристального взгляда. Ещё немного, и я начну ерзать на стуле от волнения.
— Торопишься?
Что это в его голосе? Издевка?
— Тороплюсь, да, — вздергиваю подбородок.
Кирилл складывает руки на груди и откидывается на спинку кресла.
— Как ты, Лера? — его голос обволакивает.
Как тогда, когда он был моим. Моргаю, чтобы хоть как-то скинуть с себя чары этого мужчины. “Больше не моего мужчины”, — стоит напомнить самой себе.
— Прекрасно, — отвечаю без лишних подробностей.
О-о-о, я помню способность Кирилла читать других людей словно открытые книги.
— Муж? Дети есть?
Чуть ли не давлюсь следующим вдохом после этого вопроса. Отвожу взгляд, а вот Кирилл и не собирается прерывать зрительный контакт. Наоборот, словно ещё внимательнее всматривается в каждую черточку моего лица.
— Нет, — мотаю головой для убедительности.
Волков пододвигает к себе папочку, в которую недавно смотрел следователь, и пробегает по одному из листов глазами.
— Ты же была от меня беременна, Лера! Где сейчас ребенок?
Этот вопрос заставляет меня вздрогнуть. Прижимаю ладошки к коленкам, чтобы не тряслись так сильно и чтобы Кирилл не увидел моих переживаний. Натягиваю на лицо улыбку.
— Ложной оказалась беременность, к счастью. Такое бывает у девушек.
Боже… мне сейчас дико стыдно врать, но Волкову я не собираюсь говорить о том, что родила от него двух прекрасных мальчишек.
— Ты же знаешь, что за дачу ложных я могу тебя привлечь? — голос Кирилла становится ниже. — Я проверю правдивость твоих слов! И когда узнаю про ребенка...
От его голоса у меня по всему телу пробегают мурашки, за что я себя ругаю.
Мне на какую-то секундочку становится интересно, как… как бы отреагировал Волков, если бы узнал про Ярчика и Мирчика.
Узнал о том, что больше года он отец двум малышам.
Кружу глазами по поверхности стола, только бы не смотреть в карие глаза бывшего. Слишком уж меня ведет от этого разговора. От его вопросов.
Чертов Волков! Чертовы реакции на Волкова!
— А как моя личная жизнь связана с вашим делом, товарищ прокурор? Если это все, что вы хотели спросить у меня, то я пойду.
Карие глаза темнеют. Превращаются в черные омуты, способные меня затянуть в свои глубины. Волков резко встает со своего места и обходит стол. Нависает надо мной, кладет ладонь на стол.
Делает глубокий вдох. От этого у меня конечности слабеют, и я радуюсь тому, что сижу.
Иначе бы рухнула к ногам бывшего. Вот так вот просто…
Кажется за то время, что мы не виделись, Кирилл стал мощнее. Плечи шире, грудь тверже. Её сейчас так привлекательно обтягивает белоснежная рубашка.
Боже…
Кажется, в кабинете кто-то включил обогреватель. Становится нечем дышать из-за жары.
Сосредотачиваюсь на его правой руке. Дорогие часы с золотыми цифрами и какой-то надписью. Кольца нет.
Ох, с чего я вообще на это обращаю внимание?
— Может, сходим куда-нибудь, Лер?
У меня округляются глаза. Вылетает смешок. Поднимаю глаза на лицо бывшего. Он не шутит.
— Пожалуй, — да мне даже и думать не надо, чтобы ответить, — откажусь, Кирилл Андреевич.
Собираюсь встать, но Волков пододвигается ближе, не давая подняться.
— А если подумать?
Все же встаю, но оказываюсь зажатой между Волковым и столом. Вздергиваю подбородок, чтобы смотреть в глаза предателя.
— Я не поведусь на это во второй раз.
Кирилл толкает меня бедрами, вынуждая ещё сильнее опереться на стол. Делаю вдох, задерживая дыхание. Волков медленно проводит костяшкой пальца по моей щеке. Кажется, его взгляд теплеет и в нем видны проблески прошлых чувств.
Одергиваю себя… это все мираж. Кирилл не способен чувствовать. Тем более спустя два года.
— Я заеду в восемь. Будь готова.