Страница 33 из 43
Глава 10: Смертельная ловушка
Император Валерий медленно откинулся на спинку кресла. Его пальцы, унизанные перстнями, барабанили по столешнице из черного дерева — звук, напоминающий отчетливый ритм метронома. В этом кабинете, пропитанном запахом старой кожи, сургуча и незримой, но почти физически ощутимой власти, время словно замедлилось.
— «Новые настройки», — повторил он, смакуя слова, словно редкое вино. — Смелое заявление для женщины, которая еще месяц назад была известна лишь своей страстью к модисткам и неумением держать себя в руках.
Я почувствовала, как рука Аларика на моем локте едва заметно напряглась. Это не был жест предупреждения — скорее, акт безмолвной поддержки. Леон, стоявший между нами, дышал ровно, хотя я видела, как по его маленьким кулачкам пробегают крошечные, едва заметные искорки. Он боролся. Он применял «правило номер три», и я чувствовала за это почти материнскую гордость.
— Ваше Величество, — я слегка склонила голову, сохраняя идеальную осанку. — Ребрендинг — это всегда болезненный процесс. Но старая модель поведения вела дом Рид к деградации. Я, как субъект, отвечающий за внутреннюю стабильность семьи, провела глубокую самодиагностику и пришла к выводу, что интересы Империи и интересы нашей семьи теперь идентичны. А это требует.. определенной жесткости в переговорах.
Императрица, стоявшая в тени, издала сухой, похожий на шелест змеиной чешуи, смешок.
— Жесткости? Вы говорите о «жесткости», Серафина, в то время как ваш пасынок — потенциальная угроза престолу? Мы видим его магию. Она нестабильна. Она пахнет бездной.
— Она пахнет силой, которую никто не удосужился направить в нужное русло, — парировала я, переводя взгляд на нее. — Магия Леона — это не дефект. Это ресурс. И если вы попытаетесь изъять этот ресурс силой, система даст сбой. Вы получите не лояльного мага, а выжженную землю.
Аларик заговорил, и его голос, глубокий и холодный, заполнил пространство кабинета, вытесняя из него душный запах благовоний.
— Моя жена говорит от моего имени, Ваше Величество. Леон — наследник дома Рид. Любая попытка «изолировать» его для изучения или контроля будет расценена мной как акт агрессии против моего рода. Я верой и правдой служил короне на северных рубежах, но не для того, чтобы вернуться и увидеть, как мою семью разбирают на запчасти.
В кабинете повисла такая тишина, что было слышно, как догорает свеча в тяжелом бронзовом канделябре. Император пристально смотрел на Аларика, затем на меня, и, наконец, на Леона. Мальчик не отвел взгляда. Он смотрел на правителя Империи с достоинством, которое я прививала ему каждый день, заменяя страх на осознание собственной ценности.
— Хорошо, — наконец произнес Валерий. — Мы дадим вам время. Но помните: если «обновленная система» даст хоть одну осечку.. если хоть одна искра этого ребенка причинит вред подданным Империи — я лично подпишу указ о ликвидации. Всех троих.
— Мы принимаем эти условия, — ответила я прежде, чем Аларик успел возразить. — Потому что осечек не будет.
* * *
Когда мы вышли из дворца, солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая шпили столицы в цвет запекшейся крови. Воздух после душного кабинета казался невероятно вкусным. Леон, как только за нами закрылась дверца кареты, буквально обмяк на сиденье.
— Я справился, мама? — прошептал он, глядя на меня огромными глазами.
Я притянула его к себе, игнорируя этикет, и поцеловала в макушку.
— Ты был великолепно, Леон. Пять золотых наклеек. Нет, десять. Ты вел себя как настоящий дипломат.
Аларик сидел напротив нас, сняв тяжелую перчатку и потирая переносицу. Он выглядел измотанным. Поле битвы в Малом кабинете требовало не меньше сил, чем настоящая война.
— Ты рисковала, — сказал он, глядя в окно на проносящиеся мимо улицы. — Слишком сильно. Ты бросила вызов императрице в лицо.
— В педагогике это называется «установление границ», Аларик, — я устало улыбнулась. — Если бы мы проявили слабость, они бы сожрали нас. Сейчас они озадачены. А озадаченный враг — это враг, который медлит. Нам нужно это время.
— Нам нужно передышка, — Аларик повернулся ко мне, и в его глазах я увидела ту самую теплоту, которая теперь предназначалась только нам. — Завтра мы поедем в наше лесное поместье. Это всего в часе езды от города. Там тихо, охрана надежная, и Леону полезно будет сменить обстановку. Ему нужно побегать по траве, а не по дворцовому паркету.
Я кивнула, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. «Профессиональная дистанция скомпрометирована на 90 %», — услужливо подсказал мой внутренний аналитик. Но сейчас мне было плевать на цифры.
* * *
Следующий день начался идеально. Лесное поместье Ридов было воплощением уюта, спрятанного среди вековых сосен и дубов. Воздух здесь был напоен ароматом хвои и влажной земли. Леон был в восторге. Мы решили прогуляться к озеру, которое находилось на границе владений.
— Мама, смотри! Белка! — Леон сорвался с места, указывая на рыжий хвост, мелькнувший в ветвях огромного дуба.
— Не убегай далеко, Леон! — крикнула я, поправивая подол своего дорожного платья.
Аларик шел рядом, без мундира, в простой белой рубашке с расстегнутым воротом. Без доспехов и регалий он казался моложе, но не менее опасным. В его руке была простая трость, но я знала, что внутри нее скрыт клинок, а его магия всегда наготове.
— Ты выглядишь спокойной, — заметил он, поравнявшись со мной.
— Я просто анализирую среду, — я улыбнулась. — Здесь низкий уровень шума, много кислорода и нулевая концентрация интриганов на квадратный метр. Это способствует восстановлению нейронных связей.
— Иногда мне кажется, что ты говоришь на языке другой цивилизации, Серафина, — он внезапно остановился и взял меня за руку. Его ладонь была горячей и шершавой. — Но этот язык мне нравится гораздо больше прежнего.
Мы остановились на небольшой поляне, где дорога делала крутой поворот, уходя вглубь леса. Леон был в паре десятков шагов впереди, он увлеченно рассматривал какой-то цветок.
В этот момент тишина леса была нарушена. Это не был естественный звук. Слишком резкий топот копыт, слишком тяжелый грохот колес. Из-за поворота, на недопустимой для лесной тропы скорости, вылетела тяжелая карета без опознавательных знаков.
Лошади были в пене, кучер в черном капюшоне нещадно стегал их плетью.
— Леон! — мой крик разорвал воздух одновременно с осознанием: карета не просто несется мимо. Она направлена точно на мальчика.