Страница 21 из 43
Я осталась одна. Мои ноги внезапно стали ватными, и я опустилась на стул, на котором только что сидела, изображая «железную леди».
«Ну что, Елена Петровна, — подумала я, глядя на свои подрагивающие пальцы. — Барона мы выставили. Подсвечником помахали. Теперь осталось самое сложное — доказать, что душа воспитателя из Подмосковья не является угрозой национальной безопасности магической империи».
Я посмотрела на подсвечник. Странно, но в этом мире я чувствовала себя на своем месте больше, чем когда-либо за последние десять лет. Там я боролась с бюрократией и неадекватными родителями. Здесь — с древними проклятиями и заговорами. Но суть была одна: ребенку нужен был взрослый, который за него горой.
Я поднялась и направилась в детскую. У нас еще оставалось время повторить цвета и дорисовать того самого дракона, который, по словам Леона, «совсем не злой, просто его никто не кормил».
* * *
Леон проснулся в хорошем настроении. Его магия, та самая разрушительная мощь «Слез Бездны», сегодня вела себя тихо, свернувшись клубком где-то глубоко внутри. Мы сидели на ковре в его комнате, окруженные подушками.
— Елена.. — Леон замялся. Он всё еще привыкал называть меня по имени, так как «мама» пока звучало слишком болезненно для нас обоих. — А тот дядя в фиолетовом камзоле.. он уехал?
Я замерла, раскладывая цветные карандаши.
— Ты его видел?
— С балкона, — Леон насупился. — Он был похож на крысу. Грязную крысу, которая хочет украсть мои наклейки.
Я не смогла сдержать улыбку. Детская интуиция — великая вещь.
— Да, маленький герой. Крыса убежала. И больше не вернется. Я объяснила ему, что в нашем доме не любят незваных гостей.
— Ты была сердитая? — Леон с любопытством заглянул мне в лицо. — Как тогда, когда я не хотел мыть руки?
— Немного серьезнее, — призналась я. — Иногда взрослым нужно напоминать о правилах поведения в обществе.
Леон на мгновение задумался, а потом вдруг придвинулся ближе и прижался лбом к моему плечу.
— Папа тоже был там. Я видел его тень в коридоре. Он не рычал.
Это было высшее признание заслуг Аларика со стороны сына — «он не рычал».
— Твой папа очень старается, Леон. Ему тоже нужно время, чтобы выучить новые правила. Давай договоримся: когда приедет целитель в белой мантии, ты просто будешь думать о чем-нибудь очень приятном. Например, о том, как мы завтра пойдем смотреть на конюшни. Ладно?
— Ладно, — кивнул он. — Я буду думать о том, как я стану рыцарем и подарю тебе самого большого дракона. Чтобы крысы больше не приходили.
Я поцеловала его в макушку. В этот момент я поняла, что никакие письма барона Кросса, никакие подозрения Аларика и никакие имперские ищейки не заставят меня отступить. Это был мой «класс». И я была его классным руководителем.
* * *
Подготовка к визиту целителя заняла несколько часов. Я настояла на том, чтобы Леон был одет в удобную одежду, а не в парадный камзол, который стягивал грудь и мешал дышать. Мы превратили ожидание в игру «Встреча заморского посла».
Однако, когда во двор замка въехала карета с эмблемой золотого солнца, атмосфера мгновенно изменилась. Слуги выстроились в ряд, Мортон стал еще бледнее, чем обычно, а Аларик облачился в свой парадный мундир, став похожим на ледяную статую.
Целитель Иеремия оказался не стариком, как я ожидала, а мужчиной неопределенного возраста с абсолютно прозрачными глазами. Когда он вошел в главный зал, я почувствовала, как моя магия внутри меня тревожно всколыхнулась. Он не просто видел людей — он видел их структуру.
— Герцог Рид, — целитель совершил короткий поклон. Его голос был лишен эмоций, как звук сухого пергамента. — Я прибыл по приказу Его Величества. Слухи о «чудесном исцелении» носителя Бездны достигли столицы. Император обеспокоен стабильностью региона.
Аларик кивнул, его рука непроизвольно легла на эфес меча.
— Мой сын в порядке. Благодаря.. — он запнулся, и я кожей почувствовала его колебание. — Благодаря усилиям моей жены, герцогини Серафины.
Иеремия повернул голову в мою сторону. Его взгляд прошил меня насквозь. Это было физически больно — словно тысячи тонких игл коснулись моего сознания, прощупывая каждый слой, каждую мысль.
Я не отвела глаз. Я вызвала в памяти свой самый сложный рабочий день — отчетный концерт в конце года, когда сломалась аппаратура, два солиста заболели, а в зале сидела комиссия из облоно. Это состояние абсолютной, звенящей пустоты и готовности к любому сценарию стало моим щитом.
— Герцогиня, — произнес Иеремия. — Ваша аура.. изменилась. Она больше не пахнет тленом и желчью, как при нашей последней встрече два года назад.
— Люди меняются, мастер Иеремия, — спокойно ответила я. — Иногда для этого достаточно одного взгляда в глаза ребенка, которого ты едва не потерял.
Целитель прищурился.
— Мы проверим это. Лорд Рид, прошу позволения начать диагностику. Мне нужно видеть мальчика. И я настаиваю на присутствии герцогини. Её резонанс с ребенком — это то, что вызывает наибольший интерес у Совета магов.
Аларик бросил на меня быстрый взгляд. В нем не было приказа — в нем был негласный вопрос: «Ты справишься?»
Я отвела ему коротким кивком. Мы вошли в фазу, где педагогика заканчивалась и начиналась чистая борьба за выживание.
Мы поднялись в комнату Леона. Мальчик сидел за столом, сосредоточенно пересчитывая свои наклейки. При виде целителя он вздрогнул, но, поймав мой одобряющий жест, остался на месте.
— Здравствуй, Леон, — Иеремия подошел к нему. — Я не причиню тебе вреда. Я просто хочу посмотреть на твой «внутренний свет».
Он поднял руки, и между его пальцами заструилось золотистое сияние. Оно начало заполнять комнату, вытесняя тени. Я почувствовала, как моя магия — мой «тар» — начала непроизвольно выделяться через поры кожи. Она не атаковала, нет. Она окутала Леона мягким, вязким коконом, создавая буфер между его хрупкими каналами и мощным сканером целителя.
— Удивительно.. — прошептал Иеремия, наблюдая за тем, как золото и черная смола соприкасаются, не аннигилируя друг друга, а образуя странный симбиоз. — Это не подавление. Это.. созависимость. Герцогиня, как вы этого добились? Какое заклинание вы использовали?
— Это не заклинание, — ответила я, стоя за спиной Леона и положив руки ему на плечи. — Это называется «безопасная привязанность». Когда ребенок знает, что его защитят, его собственная магия перестает пожирать его изнутри.