Страница 20 из 43
— Ты.. ты сумасшедшая, — пролепетал он. — Ты сама всё это затеяла!
— В прошлом, барон. А в настоящем — я хозяйка этого замка. И я не потерплю мусора в своей гостиной.
В этот момент я заметила на массивном дубовом столе тяжелый бронзовый подсвечник. Граммов восемьсот чистого металла. Мои инстинкты сработали быстрее, чем я успела подумать о «педагогическом такте».
Когда Кросс открыл рот, чтобы выдать очередную тираду о том, как он разрушит мою жизнь, я просто взяла подсвечник и с глухим стуком опустила его на край стола прямо перед его носом.
— Вон, — скомандовала я. Это был не крик. Это был приказ, не допускающий возражений. — У вас есть три минуты, чтобы сесть на лошадь и исчезнуть из моих владений. Если через три минуты я увижу ваш камзол в пределах видимости, я лично позову стражу и обвиню вас в попытке отравления.
— Ты не посмеешь..
Я подняла подсвечник и замахнулась. Не для удара, а для демонстрации намерения. В моем взгляде в этот момент было столько ледяной ярости тридцатилетнего стажа работы в коррекционных классах, что барон икнул.
— Раз.. — начала я отсчет. — Два..
Он не стал ждать «три». Кросс споткнулся о ковер, едва не упал, выскочил в коридор и припустил так, что только каблуки застучали по камню.
Я стояла посреди комнаты, тяжело дыша. Подсвечник всё еще был зажат в моей руке. Адреналин бурлил в крови, а магия «тар» медленно оседала, возвращаясь вглубь моего существа.
— Эффективный метод, — раздался низкий голос из глубокой ниши у входа.
Я резко обернулась. Мое сердце пропустило удар.
Аларик.
Он стоял в тени тяжелых портьер, прислонившись плечом к косяку. Его руки были скрещены на груди, а лицо оставалось непроницаемой маской. Он не был в доспехах — на нем был простой черный колет, но его аура всё равно давила, заполняя пространство.
— Как давно вы там стоите? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. я медленно поставила подсвечник на место.
— Достаточно давно, чтобы услышать о «классических ошибках педагогического процесса», — он вышел на свет. Его глаза, обычно холодные и подозрительные, сейчас светились странным, неуловимым интересом. — И о том, что вы готовы пойти на плаху, лишь бы защитить моего сына от этого.. субъекта.
Я молчала. Это был провал. Или успех? В зависимости от того, как он интерпретирует услышанное.
— Вы знали о письмах, — сказала я, это был не вопрос, а утверждение. — Мортон вам их отдал.
— Да, — Аларик подошел ближе. Он остановился в паре шагов, возвышаясь надо мной. — Я читал их все. Там была описана женщина, которую я ненавидел всеми фибрами души. Женщина, которая планировала убийство моего ребенка с этим ничтожеством.
Он посмотрел в сторону двери, куда сбежал Кросс.
— Но то, что я увидел сейчас.. Серафина, которую я знал, никогда бы не рискнула собой. Она бы задрожала, начала бы молить о пощаде или попыталась бы договориться. Она не стала бы угрожать барону собственной казнью.
Он протянул руку и коснулся пальцами тяжелого подсвечника, который я только что использовала как оружие.
— Ваш «командный голос».. Он звучит так, будто вы привыкли управлять армиями. Или кем-то похуже.
— Детьми, Аларик, — тихо ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Поверьте, тридцать гиперактивных детей в закрытом помещении — это испытание, к которому не готовят в вашей военной академии.
Он нахмурился, не понимая метафоры, но не стал перебивать. В его взгляде впервые появилось то, чего я так долго добивалась — сомнение. Не то подозрение, которое ведет к казни, а сомнение в собственной правоте.
— Кто вы? — спросил он почти шепотом. — Я видел вашу магию вчера. Этот черный поток.. целитель сказал, что это похоже на первородную тьму, но она не разрушает, а связывает. Она защитила Леона. И сегодня.. вы вышвырнули своего сообщника, даже не выслушав его предложений.
— Он не мой сообщник, — я расправила плечи. — Он — ошибка прошлого, которую я больше не намерена совершать. Мое единственное обязательство в этом мире — ваш сын. Если для того, чтобы он вырос здоровым и счастливым человеком, мне нужно будет выгнать всех баронов империи или самой взойти на эшафот — я это сделаю.
Аларик долго смотрел на меня. В тишине гостиной было слышно, как за окном кричат птицы и слышатся команды офицеров на плацу.
— Вы странная женщина, — наконец произнес он. — Вы говорите о «педагогике» и «воспитании» так, будто это магические заклинания. Вы используете наклейки, чтобы поощрять наследника герцогства. Вы кормите его кашей, которую он ненавидит, и он ест её, потому что вы на него «посмотрели».
Он сделал еще один шаг, сокращая расстояние до минимума. Я чувствовала тепло, исходящее от его тела. Его присутствие больше не ощущалось как угроза, скорее как массивная скала, которая может как раздавить, так и укрыть от бури.
— Кросс не уедет просто так, — сказал Аларик. — Он трус, но за ним стоят люди, которым не нравится мой контроль над Севером. Письма — это зацепка.
— Знаю, — я вздохнула. — Именно поэтому я не стала отбирать их силой. Пусть идет к своим хозяевам. Теперь он знает, что шантажировать меня бесполезно. А вы..
Я подняла глаза на герцога.
— Вы можете верить письмам. Или можете верить своим глазам. Выбор за вами, лорд Рид.
Аларик промолчал. Но вместо того, чтобы уйти или снова начать допрос, он вдруг сделал то, что окончательно выбило меня из колеи. Он поднял руку и очень осторожно, едва касаясь, провел большим пальцем по моей щеке — там, где еще вчера была кровь от его меча.
— Кровь остановилась, — глухо сказал он. — Но шрам останется.
— Пусть остается, — ответила я, не отводя взгляда. — Полезные напоминания о том, что жизнь — это не только рисование в альбомах.
Он резко убрал руку, словно обжегся. Его лицо снова стало холодным, но маска дала трещину.
— Сегодня приедет имперский целитель, — официально произнес он. — Подготовьте Леона. И себя. Если он найдет следы ментального вмешательства или.. подмены.. я не смогу вас защитить, даже если захочу. Закон Империи суров к «вселенцам».
Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Главный экзамен. Моя педагогическая квалификация против магического сканера империи.
— Мы будем готовы, — твердо сказала я. — Леон справится. Он сильнее, чем вы думаете.
Аларик кивнул и, не сказав больше ни слова, вышел из гостиной. Его походка была тяжелой, решительной, но я видела, как он на мгновение замер в дверях, прежде чем окончательно исчезнуть в коридоре.