Страница 22 из 43
Целитель замер. Его руки начали совершать сложные пассы в воздухе. Золотой свет стал ярче, проникая в самую суть наших душ. Я чувствовала, как Иеремия ищет следы «черного контракта», который Серафина заключила с бароном Кроссом. Он искал гниль. Искал ложь.
Я закрыла глаза и начала мысленно читать стихотворение Чуковского «Телефон». «У меня зазвонил телефон. — Кто говорит? — Слон..» Это была моя ментальная защита — слой абсолютного, абсурдного для этого мира знания, за которым скрывалась моя истинная личность.
— Странно.. — голос Иеремии дрогнул. — Я вижу структуру.. сложную, иномирную по своей логике. Но в ней нет зла. Нет паразитарных связей. Только.. дисциплина и порядок.
Он внезапно опустил руки. Золотой свет погас. Целитель выглядел изможденным, на его лбу выступил пот.
— Что вы увидели? — резко спросил Аларик, делая шаг вперед.
Иеремия долго молчал, переводя взгляд с меня на Леона, а потом на герцога.
— Я увидел не то, что ожидал, лорд Рид. Я не нашел следов одержимости или темного ритуала. Но я нашел нечто более редкое. — Он посмотрел на меня с нескрываемым уважением, смешанным с опаской. — Ваша жена.. она не просто спасла мальчика. Она перестроила его магическую матрицу, используя.. любовь как каркас. Это теоретически невозможно для темного мага.
— Значит, она — Серафина? — голос Аларика был хриплым.
— Тело принадлежит роду Рид, — осторожно ответил целитель. — Душа.. Душа сияет так ярко, что я не могу разглядеть её прежних очертаний. Но одно я могу сказать точно: этот ребенок в безопасности. Пока она рядом с ним.
Аларик выдохнул. Это был звук рухнувшей стены.
Я почувствовала, как силы покидают меня. Леон, почувствовав мое состояние, обхватил мою руку своими маленькими ладошками.
— Елена Петровна.. — прошептал он (он всё еще иногда путал имена, которые я бормотала во сне, но сейчас это прозвучало как высшая награда). — Ты молодец. Тебе тоже положена наклейка.
Я не выдержала и тихо рассмеялась, чувствуя, как по щекам ползут слезы облегчения.
Целитель начал собирать свои вещи. Аларик проводил его до двери, о чем-то негромко переговариваясь в коридоре. Я осталась с Леоном, чувствуя, как в комнате наконец-то стало легко дышать.
Через несколько минут Аларик вернулся. Он не подошел к нам сразу. Он стоял у окна, глядя на заходящее солнце.
— Барон Кросс был задержан моими людьми на границе поместья, — сказал он, не оборачиваясь. — У него нашли письма. И яд.
Мое сердце замерло.
— И?
— Я сжег их, — Аларик повернулся ко мне. Его лицо было спокойным, но в глазах больше не было льда. — Прошлое Серафины больше не имеет значения. Целитель подтвердил то, что я уже начал подозревать сам. Кем бы вы ни были.. откуда бы вы ни пришли.. вы — мать моего сына. И хозяйка этого дома.
Он подошел ко мне и, вопреки всем правилам этикета, опустился на край кровати рядом с нами.
— Я прошу прощения, — просто сказал он. — За меч у горла. За недоверие. За то, что не видел очевидного.
Я посмотрела на этого могущественного человека, который только что признал свою неправоту. Это был самый важный педагогический момент: умение взрослого признавать ошибки.
— Принято, — ответила я, улыбаясь сквозь остатки слез. — Но предупреждаю сразу: режим дня в этом замке останется прежним. И овсянка на завтрак — это не обсуждается.
Аларик впервые за всё время улыбнулся — по-настоящему, чуть тронув уголками губ. Это сделало его лицо удивительно красивым и.. живым.
— Овсянка так овсянка, — согласился он. — Думаю, я смогу к этому привыкнуть.
В этот вечер в Северном крыле замка Рид впервые за много лет было тихо и спокойно. Тень прошлого отступила, испугавшись простого подсвечника и стальной воли женщины, которая знала: нет ничего сильнее, чем вовремя сказанное доброе слово и правильно выстроенная система поощрений.
Глава 6 закончилась не казнью, а общим ужином. И хотя впереди еще были императорские интриги, грозы и болезни, я знала — этот сюжет мы напишем вместе. И в нем не будет места для Темного Властелина. Только для маленького мальчика, который наконец-то перестал бояться своей тени.