Страница 43 из 94
В просторной светлой прихожей, откуда открывался вид на гостиную и галерею над ней, Боренс обернулся к Максу:
— Прежде чем будете говорить с Алиной, вам нужно кое-что знать. Лени была её подругой. Алина так и не смогла окончательно пережить её исчезновение. С тех пор с ней… не всегда легко. Не обижайтесь, если она странно отреагирует на вопросы о Лени. Это её способ справляться с тем, что случилось.
Макс кивнул.
— Да, разумеется, понимаю.
Круги, которые расходятся от преступлений сексуальных насильников, и жизни, которые они ломают вдобавок к жизням своих жертв, снова и снова повергали Макса в оторопь.
— Тогда располагайтесь в гостиной. Я позову Алину.
Макс направился к серой мягкой группе, занимавшей середину большого, выложенного белой плиткой помещения, опустился в кресло и огляделся.
Белизна стен в сочетании с полом смотрелась бы стерильно, если бы её не разбивали несколько ярких картин. Часть — в рамах; две большие абстракции натянуты прямо на подрамники, без рам. Макс узнал три работы Удо Линденберга — певец, как он помнил, писал их разноцветными ликёрами. Такое искусство, конечно, на любителя, но для коллекционеров — пожалуй, неплохое вложение.
Сверху, из-за галереи, донеслись приглушённые шаги по деревянным ступеням.
— Вот, — раздался за спиной голос Боренса, и Макс обернулся. — Моя дочь Алина. Алина, это господин Бишофф. Гаупткомиссара Менкхоффа ты, конечно, помнишь. Это он направил господина Бишоффа к нам — поговорить с тобой.
Гены отца Алине достались — по крайней мере, в том, что касалось роста. Макс прикинул: метр восемьдесят, для семнадцатилетней девушки внушительно. В отличие от отца, худощавая; светло-русые волосы заплетены в косу, спускавшуюся ниже груди.
Алина поздоровалась с Максом коротким кивком и опустилась в кресло напротив.
Макс подался чуть вперёд и посмотрел на неё. Она отвела взгляд куда-то мимо.
— Алина, у меня к тебе несколько вопросов про Лени. Хорошо?
— Вы психиатр?
— Нет, бывший полицейский, помогаю господину Менкхоффу с этим делом. Можно на «ты»?
Алина едва заметно кивнула.
— Хорошо. Расскажи, какие у тебя были отношения с Лени?
— Она была моей подругой. — Голос Алины звучал монотонно, словно она зачитывала скучный текст.
— Можешь рассказать о ней? Какая она была?
— Грустная. Всегда.
— Знаешь, почему ей было грустно?
Теперь её взгляд снова остановился на Максе.
— А вы не знаете?
— Нет.
— Когда она бывала у меня, не хотела возвращаться домой. Этого достаточно?
Макс посмотрел на отца Алины. Тот пожал плечами, словно говоря:
я вас предупреждал.
— Нет, Алина, честно говоря, недостаточно. По какой причине она не хотела домой?
Лицо Алины осталось бесстрастным.
— Может, потому, что её отец — мудак.
Макс удивлённо поднял брови.
— Сильно сказано. Почему ты считаешь, что господин Бенц — мудак?
— Просто так.
— Мне бы очень помогло, если бы ты описала это чуть подробнее.
Алина снова отвела взгляд.
— Это ваши проблемы.
Макс ещё раз переглянулся с её отцом. Тот опять только пожал плечами. Предупреждая насчёт дочери, он не преувеличивал.
— Алина, тебе разве всё равно, раскроют исчезновение Лени или нет?
— Тут нечего раскрывать.
— Ты о чём?
— О том, о чём сказала.
— Хорошо, давай зайдём с другой стороны. Есть что-то, что ты могла бы сказать мне — что помогло бы разобраться с её исчезновением?
Её взгляд упёрся ему прямо в глаза.
— Да, чёрт возьми. Она вернулась. Я её видела.
ПОЯСНЕНИЯ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ
Гаупткомиссар (Hauptkommissar) — звание в немецкой уголовной полиции; примерно соответствует старшему оперуполномоченному / майору полиции. Обращение «господин Менкхофф» в служебной переписке и быту — норма.
Удо Линденберг (Udo Lindenberg, р. 1946) — культовый немецкий рок-музыкант и художник. С 1990-х известен своими
Likörelle
— картинами, написанными разноцветными ликёрами на бумаге; коллекционные работы.
«Мудак» — функциональный русский эквивалент нем.
Arschloch
; в немецком разговорном — сильное, но не табуированное ругательство, уместное в речи подростка.
Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»