Страница 61 из 63
И вот тут в его голосе впервые появилась лёгкая, почти незаметная теплота.
— Он изменился. Без Мор’Эйнов всё стало иначе. В Моргальде больше нет власти страха, — продолжил он. — Там теперь властвует Совет. Совет Равновесия. — Фальмонт посмотрел мне прямо в глаза. — И я его председатель.
— Лорд Фальмонт, глава Совета… — я робко улыбнулась. — Мир действительно перевернулся.
— Да, — спокойно ответил он. — И я слежу, чтобы больше никто не пытался поставить его на колени.
— А как ты оказался… здесь, в моём мире?
— Сначала я думал, что потерял тебя навсегда… А потом понял, что у меня есть крохотный шанс тебя отыскать… Ведь служанка тоже вернулась.
— Настоящая Лита… — кивнула я.
— Да. Я допросил её. Тщательно. — Последовала короткая пауза. — Она рассказала мне всё. Город. Имя. Адрес. Я знал,
где
тебя искать, но не знал
как
.
Я невольно улыбнулась, а глаза защипало.
— Мне потребовалось время, чтобы это выяснить… — продолжил Фальмонт. — Оказалось, в нашем мире есть щели. Тонкие места. Но чтобы пройти… нужно было найти живой якорь. Я должен был отыскать человека, который уже почти ушёл, но ещё здесь.
— И чьё… чьё это тело?
— Мужчины тридцати двух лет. Попал в аварию… Глубокая кома, без прогнозов. Его душа… была между. Пустое окно. Временное. Я удержал его жизнь. — Фальмонт посмотрел мне прямо в глаза. — И верну её ему. Когда я уйду, он очнётся и будет рассказывать небылицы про мир, где небо ниже и кажется, что до него можно дотянуться рукой. Будет рассказывать про лордов, для которых клятва весит больше жизни. Он будет говорить о замках, которые живут дольше своих хозяев. О магии, которая оставляет шрамы не только на теле, но и в душе. И о женщине, без которой невозможно дышать.
Фальмонт взял меня за руку и сжал пальцы.
— А его будут слушать с вежливой улыбкой… — подхватила я, вспоминая своё возвращение. — Кивать. Списывать на последствия травмы, на игры сознания, на сны, которые мозг дорисовал в темноте комы. И только он будет знать, что это не сон.
Фальмонт посмотрел в сторону окна, туда, где гас последний свет.
— Иногда он будет просыпаться с чувством утраты, не понимая, чего именно ему не хватает. С ощущением, что он что-то потерял… или кого-то. И никогда не сможет до конца объяснить, почему имя «Ма́рия» отзывается в груди болью.
— Значит, ты должен уйти?..
Он снова перевёл взгляд на меня.
И только в этот момент меня накрыла другая, совершенно приземлённая и оттого особенно жестокая мысль. Я вдруг сообразила, как выгляжу сейчас.
Не как та женщина, перед которой склонялись взгляды, которую боялись и желали одновременно. Не тёмная леди с холодной, опасной красотой, в которой было слишком много силы, чтобы её игнорировать.
Я больше не Алфея.
Я — это я.
Лицо… обычное. Никаких острых линий, никакой хищной красоты — круглое и невыразительное. Очки с тонкой оправой, вечно сползающие на переносицу. Та самая внешность, про которую говорят «миленькая», когда не знают, чем ещё утешить. Посредственная фигура, без той выверенной грации, которая была у Алфеи так же естественна, как дыхание.
Очкастая мышка. Вот кто я.
Женщина, которую легко не заметить в толпе. Легко пройти мимо. Легко… забыть.
А он — лорд Фальмонт. Пусть даже в чужом теле, в чужом мире, без титулов и власти — всё равно он оставался собой. Тем, кто привык смотреть сверху вниз. Тем, кто принадлежал другому классу.
Ну и куда мне до него?
Мысль ударила неожиданно и больно, как пощёчина. В груди сжалось, и вместе с этим пришло странное, стыдное желание отстраниться. Спрятаться. Отвести взгляд, пока он не успел разглядеть меня по-настоящему — такую, какая я есть здесь. Не ту, кого он любил. Не ту, кого искал сквозь миры.
— Только не думай, что дело в тебе! — словно прочитав мои мысли, заторопился успокоить меня Фальмонт.
— Ну… моя настоящая внешность далека от образа леди Алфеи, к которому ты привык…
— Неужели ты думаешь, что для меня это важно? — он пристально на меня посмотрел. — Ты поразила меня в самое сердце ещё тогда, когда я считал тебя Алфеей. Твоя доброта, твоя самоотверженность, любовь к людям… Как ты пожертвовала собой ради жителей деревни…
От его слов по телу разлилось тепло. Да даже не так! У меня будто крылья выросли за спиной.
— Но я не могу остаться. — Бах! Крылья безжалостно сломались. — Я нужен в Моргальде, ты же помнишь?..
В комнате стало тихо. Но это была не пустая тишина — она была наполнена смыслом, как пауза между словами, которые слишком важны, чтобы произносить их сразу.
Конечно, я помнила.
Я помнила, как он говорил о мире так, будто держал его на ладони — не как правитель, а как человек, который слишком хорошо знает цену тому, что однажды было утеряно.
И я знала — сейчас, здесь, сидя рядом со мной в чужом теле, в чужой одежде и с чужим голосом, он оставался всё тем же. Тем, кто не может отвернуться от едва обретённого вновь мира. Он тот, кто не выбирает себя, если цена — чужая свобода.
От этого понимания стало больно. Но вместе с болью пришло и другое чувство — странное, горько-светлое. Гордость. За него.
За выбор, который он снова сделает — даже если от этого мы окажемся по разные стороны миров.
— Конечно. Я… я всё понимаю. — Я подняла на него взгляд и через силу улыбнулась.
Я и правда понимала. Долг превыше всего. И плевать, что он унесёт с собой моё сердце.