Страница 62 из 63
Глава 40
Фальмонт молчал слишком долго.
Я уже успела убедить себя, что разговор окончен, что дальше будет прощание — неловкое, сдержанное, с тем самым «если бы всё было иначе», которое никогда ничего не меняет. Я даже почти приготовилась подняться, сказать что-нибудь правильное и отпустить его обратно — в его мир, в его жизнь без меня.
Но он вдруг выпрямился.
И посмотрел на меня так, будто всё это время решался.
— Я должен вернуться, но я надеюсь… — сказал он тихо, — что ты пойдёшь со мной.
Слова прозвучали просто. Без нажима. Без пафоса.
Как будто он предлагал выйти на улицу подышать воздухом.
Я моргнула.
— Что?..
— В Моргальд, — уточнил он. — Со мной.
Комната будто накренилась. Я вцепилась пальцами в край покрывала, не веря его словам.
— Но… — я нервно усмехнулась. — Ты же сам сказал, что миры вот так просто не пересекаются. Ты смог пройти только потому, что занял чужое тело.
— Именно так…
Он помедлил, словно подбирая слова — редкое зрелище для человека, привыкшего говорить так, что ему верят без доказательств.
— Ты думаешь, что вернулась полностью, — начал он. — Что просто… проснулась в своём мире и закрыла за собой дверь. Но это не так.
Он наклонился чуть ближе.
— Ты больше не принадлежишь ему целиком.
— Звучит фантастически! — по спине пробежал холодок.
— Да, но это чистая правда, — мягко возразил Фальмонт. — Ты жила в другом мире. Ты была связана с его магией. Ты примерила чужое тело, прошла через ритуалы и вернулась. Душа не остаётся после подобного прежней.
Я сглотнула.
— Хочешь сказать, я… сломалась?
— Нет, — он едва заметно покачал головой. — Ты изменилась. Стала двойственной. Ты больше не принадлежишь этому миру целиком.
Слова легли на меня неожиданно точно, будто кто-то, наконец, дал имя тому ощущению, которое я всё это время гнала прочь. Ощущению, что я здесь — и не здесь. Что нечто во мне всё время смотрит в другую сторону.
— Такие души, — продолжил Фальмонт, — не возвращаются окончательно. Они стоят на границе. И если одна из сторон тянет сильнее…
— Моргальд, — выдохнула я.
— Да.
Он посмотрел на меня внимательно, почти напряжённо.
— Ты оставила там слишком много следов, чтобы наш мир тебя отпустил так легко. Без тебя в Моргальде до сих пор царила бы ночь. Не было бы Совета. Не было бы равновесия.
Я молчала, переваривая услышанное.
— А ты? — наконец спросила я. — Ты… ты можешь просто взять и привести меня?
— Нет, — честно ответил он. — Я не открываю дверь. Я могу лишь удержать тебя в момент перехода. Быть твоим якорем.
Он замолчал, а потом добавил тише:
— Но ты должна сделать выбор.
Я подняла на него взгляд.
— Выбор?..
— Цена, — сказал он прямо. — Она есть всегда.
В груди неприятно сжалось.
— О чём ты?
На этот раз Фальмонт не отвёл взгляда.
— Ты не сможешь вечно принадлежать двум мирам. Если ты выберешь Моргальд, — он сделал паузу, — для своего мира ты перестанешь существовать.
Я почувствовала, как что-то внутри меня медленно оседает, как пепел.
— В смысле… я исчезну здесь?
— Не совсем. — Он говорил осторожно, будто боялся ранить словом. — Ты будешь помнить. Но для этого мира ты станешь… сном. Чем-то размытым. Связи ослабнут. Люди — отдалятся. Ты потеряешь якорь.
Я закрыла глаза.
Перед внутренним взором вспыхнули обрывки: Больница. Старая квартира. Привычные улицы. Моя жизнь — простая, неловкая, но
моя
.
— А если я останусь? — спросила я глухо.
— Тогда Моргальд со временем отпустит тебя, — ответил он. — Но та часть тебя, что осталась там… будет звать. Всегда.
Я открыла глаза и встретилась с его взглядом.
— Ты не забираешь меня, — тихо сказала я. — Ты предлагаешь.
— Да, — кивнул Фальмонт. — Потому что ты уже стоишь на границе. Я лишь… протягиваю руку.
Он замолчал.
И в этой тишине не было давления. Только ожидание.
Я тоже молчала.
Не потому, что не знала, как ответить — наоборот. Просто слова вдруг стали лишними. Мысли одна за другой поднимались со дна сознания, и от них было невозможно отмахнуться.
Что у меня есть здесь?
Перед глазами мелькнула моя квартира. Пустая. Слишком тихая. С мебелью, расставленной так, как её расставляли родители — будто они просто вышли и вот-вот вернутся. Запах старых книг. Фотографии, которые я давно перестала рассматривать, ибо прошлое не становится ближе оттого, что на него смотришь. Оно только больнее колет.
Родителей уже нет.
Друзей… я вдруг поняла, что не смогу назвать ни одного имени, которое отозвалось бы теплом. Знакомые. Коллеги. Люди, с которыми можно было поговорить, но не хотелось остаться.
А сейчас я и вовсе жила не своей жизнью.
Чужой дом. Чужие стены. Чужая постель. Я следила за ребёнком, который не был моим. Улыбалась, когда надо. Произносила правильные слова. Делала вид, что всё нормально. Как будто примеряла на себя роль, выданную на время, — без права оставить след.
Я здесь…
существовала
.
И вдруг эта мысль ударила с пугающей ясностью: я проживаю чужую жизнь в мире, который давно перестал быть моим.
А моя настоящая жизнь осталась там.
В Моргальде.
В мире, где каждое моё решение имело вес. Где я была не «миленькой» и не «удобной», а значимой. Где я сумела изменить ход вещей и вернуть людям свет.
И самое главное…
там
я могла быть рядом с
ним
. С лордом Фальмонтом, который взирал на мир так, будто держал его на ладони.
Я медленно выдохнула.
— Ты правда этого хочешь?..
— Больше всего на свете! — последовал незамедлительный ответ. — Я мечтаю, чтобы ты разделила со мной дом, жизнь, вечность… но только при одном условии… если ты сама хочешь, чтобы мой мир стал твоим домом.
Я задумалась. Иногда, чтобы понять, где твой дом, достаточно осознать, что он там, где ты позволяешь себе быть настоящей — без страха, без притворства, без вечной готовности стать удобнее, тише, незаметнее. Дом — это не стены и не город на карте. Это место, где душа перестаёт сжиматься и, наконец, расправляет крылья.
Стоило Фальмонту протянуть руку, как на меня снизошло озарение — никакого выбора на самом деле уже нет.
Он был сделан раньше.