Страница 59 из 63
Глава 38
Прошло несколько недель с тех пор, как я снова оказалась здесь, в своём мире.
Выяснилось, что моё тело жило без меня. А я теперь просто вернулась — и нашла всё это внутри себя, аккуратно разложенным, готовым к использованию. Я бы, наверное, решила, что мне привиделся тот мир, если бы не чужие воспоминания в моей голове.
Итак, оказалось, я не погибла под колёсами самоката, не исчезла, не растворилась. Я получила черепно-мозговую травму и потеряла сознание. Меня увезли на скорой, сделали всё положенное, а очнулась я только спустя несколько дней — слабая, дезориентированная и странная.
Память после той аварии возвращалась неохотно. Я не знала своего имени. Не помнила, сколько мне лет. На обычные вопросы о том, где училась и кем работала, отвечала несусветную чепуху о службе во дворце и лорде Мор’Эйне… По обрывкам собственной памяти я сообразила, что в моём теле всё это время обитал… кто-то другой. А сложив два и два, стало ясно — это, скорее всего, была Лита. Всё сходилось. Раз я угодила в её тело, значит, она — в моё… Да и ответы про дворец и службу у лорда Мор’Эйна подтверждали мои догадки.
Лже-я говорила об этом в первые дни. Врачи переглядывались, делали пометки, а родители Светочки — той самой девчушки. которую я спасла, сидели рядом и слушали молча, не перебивая.
Потом мне мягко, но настойчиво объяснили, что это последствия травмы. Фантазии. Смешение сна и реальности. Реакция мозга на стресс.
Я-не-я кивнула. И перестала говорить об этом от греха подальше. Хвала небесам. Лита сообразила, что продолжи она в том же духе, её могут признать невменяемой.
Родители девочки, которую я спасла, оказались людьми обеспеченными. Очень. Они не задавали лишних вопросов, просто взяли всё на себя: лечение, палату, реабилитацию, лекарства. Лже-я не пыталась возражать — оно и понятно, куда Лите было деваться в незнакомом мире?..
— Ты спасла нашу дочь, Машенька, — говорила Татьяна Бакина, сжимая мои пальцы. — Это меньшее, что мы можем сделать.
Светочка приходила ко мне почти каждый день.
Она сидела на краю кровати, болтала ногами и смотрела внимательными огромными глазищами. Иногда она приносила рисунки: дом, солнце, человечки с огромными головами.
На одном из них рядом со мной была подписана надпись кривыми буквами:
«Маша хорошая».
Когда меня выписали, они предложили мне пожить у них…
Временно, конечно. Пока я окончательно не приду в себя. Пока не восстановлюсь. Пока не пойму, чего хочу дальше.
— Мы ведь так обязаны тебе… — повторяла Татьяна, словно это было чем-то само собой разумеющимся. — Это меньшее, что мы можем сделать.
Лита согласилась, и это было верное решение. Выжить в нашем мире, не зная о нём ничего — задача не из лёгких. Я даже представить не могла, чтобы Лита появилась в больнице и взялась ставить системы или делать уколы… Точно бы кого-то угробила.
Так я под управлением Литы стала няней — жила у четы Бакиных. Следила за Светочкой. Готовила, гуляла с ней, читала на ночь. А они, в свою очередь, приглядывали за мной — ненавязчиво, осторожно, с той самой заботой, которую оказывают людям, пережившим что-то страшное.
Я больше не говорила о тёмном мире без солнца. Не называла странных имён. Вела себя подобающим образом. До тех пор, пока несколько недель назад не рухнула в обморок… Меня отвезли в больницу, и снова я принялась болтать о другом мире, звала какого-то лорда и плакала.
Бакины потом рассказывали, что я побледнела прямо посреди кухни, ухватилась за спинку стула и осела на пол, будто из меня разом вынули кости. Светочка закричала, Татьяна побежала за телефоном, а я уже ничего не слышала.
Для них это был просто обморок.
Для меня — возвращение.
В больнице я очнулась с диким ощущением несоответствия. Будто тело стало тесным, непривычным — хотя оно было моим с рождения.
«Квартирантка» не исчезла бесследно. Она оставила после себя аккуратно сложенную жизнь. Осторожную. Выверенную. Без лишних слов и странных тем. Я словно дочитывала книгу, начатую другим человеком, но написанную моим почерком.
Я знала, кто я.
Мария.
Машенька.
Та самая, что когда-то оттолкнула ребёнка с дороги и не успела увернуться сама. B я знала, где была всё это время. И догадывалась, кто жил вместо меня здесь.
Врачи снова говорили о рецидиве.
О последствиях травмы.
О перегрузке.
Я слушала и кивала. И больше не звала лорда Фальмонта вслух. Не спрашивала, где Янисар… Не пыталась объяснить, что кровь на груди — это не галлюцинация, а реальное воспоминание.
Тихо-мирно вернулась в дом Бакиных, приняв новую реальность. Я больше не там. Я в мире, где ездят на автобусах, а не в каретах. Тут нет волшебства, нет
его
. Но иногда, особенно по ночам, мне казалось, что стоит закрыть глаза, и я снова услышу его голос. Тихий. Уверенный.
«Я здесь…»
И тогда внутри что-то сжималось. Я скучала по нему. По взгляду — прямому, глубокому, будто он всегда видел меня глубже, чем я сама. По его рукам, сильным и тёплым, которые держали так, словно мир вокруг мог рассыпаться, но со мной всё равно ничего не случится.
Здесь, в моём мире, было слишком светло. Слишком шумно. Слишком много воздуха. Да, я была в безопасности, но одиночество ощущалось острее — как холод, от которого не избавиться даже с помощью десятка одеял.
Иногда я ловила себя на том, что жду. Жду, что вот сейчас откроется дверь, и он войдёт, высокий, тёмный, невозможный. Что я услышу шаги, почувствую знакомый аромат… И только потом вспоминала: он никогда не может прийти…
И я носила его в себе, как ноющую рану, которая давно не кровоточит, но всё ещё болит при каждом неловком движении. Как тень, которую невозможно стряхнуть. Как имя, которое нельзя произносить, но невозможно забыть.
И хуже всего было не то, что я потеряла его, а то, что часть меня навсегда осталась там — в его мире, в его руках, в том коротком мгновении, когда он сказал:
«Я здесь…»
А потом произошло неожиданное. Я гуляла со Светочкой в парке. Света кормила голубей, серьёзно и сосредоточенно, как будто от этого зависела судьба мира.
Я стояла чуть в стороне, зябко кутаясь в куртку, и думала о своём — мысли неизменно возвращались к той жизни.
И тогда я почувствовала
это
.
Знакомое давление в пространстве — словно воздух рядом стал плотнее. Совсем как
там
. Как
тогда
.
Я резко обернулась и…