Страница 37 из 63
Глава 24
Лита вскинула глаза, будто пойманная на месте преступления. — Лорд… — голос служанки дрогнул, и в тот миг я заметила, как девичье лицо побледнело. Она низко поклонилась, но не смогла скрыть того, как дрожали её руки, будто само существование Фальмонта вызывала в ней страх. Я прищурилась. Это был не просто почтительный трепет перед хозяином — Лита смотрела на него, как на зверя в клетке, который в любую секунду может сорваться с цепи. Странное чувство не отпускало. Лита казалась кроткой, заботливой — но в её взгляде сейчас промелькнула не просто тревога, а настоящая паника.
Почему?
Что она знает о Фальмонте, чего не знаю я?
Вопрос засел в голове, и я решила, что при первом удобном случае обязательно расспрошу её. — Простите, — пробормотала Лита и, не дожидаясь приказа, поспешно скользнула к двери. Её шагов почти не было слышно, только тихий шелест юбки.
Мы остались одни.
Я стояла посреди комнаты, босая, в одной лёгкой сорочке. Ткань казалась тонкой, слишком тонкой для взгляда мужчины, который вошёл.
В камине ярко плясали языки пламени, отбрасывая красные отблески на стены. Пол под ногами был ледяным, и холод пробирался к ступням, заставляя меня невольно поёжиться. И не только от холода…
Фальмонт закрыл дверь, не отводя от меня глаз, и двинулся ко мне. Его поступь была неторопливой, тяжёлой, словно каждое движение подчёркивало: пространство принадлежит ему, а я — лишь гостья в собственных покоях.
Он остановился так близко, что границы между нами словно растворились в воздухе.
— Я ждал этого момента, — сказал он тихо, голосом, от которого кожа покрылась мурашками. — Очень долго…
— Не подходите… — я сделала шаг назад, но спиной упёрлась в резную колонну кровати.
— А иначе что?..
Ответить мне было нечего. Он загнал меня в угол и знал об этом.
— Ничего… — признала я с горечью. — Берите свою плату и убирайтесь вон! Вы заполучили моё тело, но никак не душу! — Неужели?.. — Фальмонт чуть прищурился, в его голосе звучала едва сдерживаемая усмешка. — А я бы поспорил с этим утверждением.
Он шагнул ещё ближе. Его ладонь коснулась моего бедра сквозь тонкую ткань сорочки, и прежде чем я успела отпрянуть, пальцы легко скользнули выше, под подол. Я вся напряглась, сердце бешено забилось в груди.
— Мне кажется, вы лжёте… — прошептал он, и горячее дыхание коснулось моей щеки.
Я зажмурилась, пытаясь удержать лицо непроницаемым, но дрожь, пробежавшая по телу, выдала меня.
— Думаете, мне приятны прикосновения монстра? — сорвалось с губ, хрипло, почти с вызовом. — Отнюдь!
— А по-моему… — он наклонился ещё ближе, так что его губы на миг прошлись по моему виску, — ваше тело говорит обратное. К тому же, леди Алфея, — его пальцы коснулись моего подбородка, приподняв лицо, — Монстры не заключают сделок, а берут не спрашивая.
Я вся словно зажглась от противоречия. Каждое прикосновение отзывалось в крови огнём, а разум яростно шептал, что я должна сопротивляться. Но стоило его ладони скользнуть выше, крепче прижаться к коже — и я уже не знала, что страшнее: его близость или собственное желание, предавшее меня.
Фальмонт медленно протянул руку и коснулся пряди моих волос, пропустив ее между пальцев. От этого простого движения сердце забилось так, будто готово было покинуть грудную клетку.
— Слабое оправдание… — пискнула я и едва удержалась, чтобы не закрыть глаза. Воздух густел, в комнате становилось трудно дышать.
Я пыталась удержать себя в руках, но всё рушилось, словно зыбкий берег под волнами. Его близость не просто пугала — она завораживала. В груди теснилось от ужаса и чего-то другого, отчего я боялась признаться даже самой себе.
Фальмонт склонился ниже, и его дыхание коснулось моих губ. Я дрогнула, а он усмехнулся, будто прочёл это колебание. Вот его пальцы легко скользнули по линии моего плеча, по ключице — и с каждым движением я теряла почву под ногами.
— Вы дрожите… — прошептал он. — Но не от страха, не так ли?
Я не ответила. Не могла. Потому что в тот миг его губы коснулись моих — требовательно, властно, но в этом поцелуе была и странная нежность. Мир поплыл. Я чувствовала только его — вкус, близость его тела, жар, исходивший от него.
Он поднял меня на руки, словно я весила не больше пера, и отнёс к кровати. Ткань сорочки задевала кожу, сердце билось так, что казалось, его услышит весь дворец.
Фальмонт уложил меня на постель и сам лёг рядом, нависнув надо мной. Его взгляд жёг, а рука скользнула вдоль моей талии. Всё во мне кричало: «Нет!», но тело тянулось к нему предательски, будто знало свою правду лучше разума.
Я подняла глаза, уже готовая переступить ту грань, за которую так упорно держалась. Словно во сне я потянулась к нему и…
И вдруг его ладонь сомкнулась на моём горле. Точно стальной обруч.
— А теперь говори, — прорычал он, и голос был чужим, низким, звериным. — Кто ты такая⁈
Я захлебнулась воздухом, глаза расширились от ужаса. Его лицо было близко-близко, и я видела в нём ярость, в которой не осталось ни капли страсти.
— Хр-р… — захрипела я, давясь остатками кислорода.
— Говори, или я отправлю тебя к Всесущим!