Страница 32 из 63
Глава 21
Я закричала. Срывая голос, надрывая горло, звала и звала — но слова гасли в гуле битвы, в свисте стрел и в топоте бегущих. Никто не слышал. Никто даже не обернулся.
Мила лежала на земле. Моё сердце схлопнулось, когда я увидела, как под ней быстро расползается тёмное пятно.
«Нет… — выдохнула я, — только не она, пожалуйста, только не она…»
Но клетка, чёртова клетка, не пускала. Деревянные прутья под моими ударами не поддавались. Я билась в них, цеплялась пальцами, всё было без толку.
А потом пришёл свет.
Я даже не поняла, что стряслось — просто всё вокруг разом озарилось белым, как будто день втиснулся в пространство вечной ночи. А за ним послышался звук. Как хруст разрываемого неба.
Снаряд ударил совсем рядом.
Меня швырнуло набок, уши заложило, а клетку, тугую и неумолимую, разорвало на части. Пару прутьев выбило напрочь, и в решётке зияла дыра, обрамлённая огнём и дымом.
Я даже не думала. Через копоть и звон в ушах я рванулась наружу — к ней.
Мила лежала, подогнув под себя ноги, одна рука в нелепом жесте тянулась вперёд, будто и в последний миг пыталась ко мне дотянуться.
— Мила! — я упала рядом, на колени, не чувствуя ни горячего щебня под ногами, ни гари в лёгких. — Мила, родная, смотри на меня!
Она была жива. Глаза дрогнули, зрачки медленно сфокусировались. На губах — бледная улыбка, совсем детская.
— Больно… — прошептала она.
Я почти разрыдалась от облегчения и ужаса одновременно. Бок её рубахи был тёмным от крови. Я дрожащими руками подняла край — и увидела рану чуть ниже рёбер, рваную, неровную, из которой торчал осколок — может, от стены, может, от самого снаряда — я не знала. Но знала одно: если вытащу — будет хуже. Много хуже.
— Тише. Не двигайся. Я здесь. Я с тобой! — я оборвала подол платья, всё, что было под рукой — и прижала ткань к боку, как можно сильнее, чувствуя, как кровь сочится сквозь пальцы. — Всё хорошо. Всё хорошо, слышишь?
Мила застонала, захрипела, её дыхание стало прерывистым.
— Эй, не смей! Не смей засыпать! Смотри на меня! Смотри! — я трясла её, гладила по волосам, почти кричала, чтобы она не ушла в эту зыбкую тишину, что подбиралась снаружи.
Где-то за спиной снова раздались стрелы. Мир рушился. А я просто держала её — маленькую, раненую — и молилась, чтобы кто-нибудь увидел нас.
И спас.
Но в следующий миг что-то изменилось. Мила дёрнулась — судорожно, резко, будто изнутри её потянули за ниточку, а потом обмякла.
Слишком резко.
И стало совсем тихо.
Я замерла.
— Мила?.. — прошептала я и склонилась ниже.
Только теперь поняла: она не дышит.
Грудь больше не поднималась. Ресницы дрожали, но дыхания не было. Ни вдоха. Ни выдоха.
— Нет. Нет, только не это… — я быстро запрокинула ей голову. — Ты же дышала. Ты только что… — голос сорвался. — Не смей, слышишь меня⁈
Пальцы соскальзывали с её лица — такие холодные, такие маленькие.
Я вдохнула и накрыла её губы своими. Раз. Второй. Снова.
— Дыши, Мила! Ну же, давай!
Сдавленное биение в моих висках заглушало всё остальное. Я не чувствовала ничего, кроме страха и этого дикого, беспомощного желания вернуть её обратно.
— Отойди от неё! — Янисар возник рядом, вспыхнул как пламя — злой, перепуганный. Он схватил меня за плечо, готовый оттащить прочь. — Что ты с ней делаешь⁈ Я сам отнесу её к знахарке!
— Поздно! — Я встряхнулась и взглянула прямо ему в глаза. — У неё остановилось дыхание. Ещё минута — и она умрёт! Я могу её вернуть, но ты не должен мне мешать. Понял⁈ Я могу!
Он замер, всё ещё держа меня, будто не верил ни слову. В глазах металось — страх, гнев, растерянность. А потом — боль. Та самая, безысходная, которую я узнавала с полувзгляда.
— Только попробуй навредить ей… — прошептал он и отпустил руку.
Я снова втолкнула крохи воздуха ей в рот.
И в тот миг, когда внутри меня уже росла паника, когда начала думать, что не успела — она дёрнулась.
Хриплый вдох скользнул между её губ. Потом послышался кашель. Мила выгнулась, хватая ртом воздух, будто она тонула.
— Ты вернулась… — я гладила её по щеке, шептала на ухо. — Всё будет хорошо.
И, впервые с самого начала этой безумной ночи, я действительно в это поверила.
— Сестрёнка, ты как?.. — рядом опустился Янисар. — Сейчас мы отнесём тебя к знахарке!
А вокруг собирались люди из деревни, обступая нас со всех сторон.
— Ты доволен, Янис?.. — раздался над головой презрительный голос Карра. — Ты подверг нас всех опасности, притащив сюда
эту
. Нам надо как можно скорее убираться отсюда!
— Поздно… мы не успеем… — одна из старух кивает в сторону холма. — Они уже здесь…
— Кто? — осипшим голосом спросила я.
А потом услышала гул. Как будто сама земля задрожала.
— Жнецы… — прошептал Янисар.
Я могла поклясться, что в его голосе прозвучал страх. В голове сразу же возникла куча вопросов. Жнецы? Кто они? Чего от них ждать? В голове мелькали неясные образы, но они ускользали от меня — видимо, усталость сыграла свою роль — мне не удавалось ухватиться за воспоминания настоящей Алфеи.
Тем временем из-за дымовой завесы показались тёмные силуэты. Затем раздался страшный звук, от которого у меня мурашки поползли по телу… Будто кто-то чистил гигантский нож. Вж-жих. Вж-жих.
Жнецы приближались. Лошади ржали, кто-то из женщин истерично молился, кто-то плакал. Дети жались к матерям. Даже мужчины, вооружённые охотничьими ножами и ржавыми топорами, смотрели в ту сторону, откуда должны были появиться всадники, с побелевшими лицами.
— Это они, — прошептал кто-то. — Жнецы…
Я поднялась с колен, не отрывая взгляда от тёмной линии на горизонте, которая росла с каждым ударом сердца. В груди было пусто — только страх сжимал рёбра.
— Я выйду к ним, — сказала я.
Янисар резко обернулся ко мне.
— Что⁈
— Карр прав, они пришли за мной! — слова давались с трудом. — Если я выйду, они пощадят остальных.
Он долго смотрел на неё, в его глазах было что-то неуловимое — сдерживаемая ярость, усталость… боль? Потом усмехнулся. Холодно, будто устал всё объяснять.
— Знаешь, что говорят о жнецах? Там, где они прошли, даже трава больше не растёт. Они никого не пощадят…
А шум становился громче, словно далёкие раскаты грома приближались. Кто-то всхлипнул.
Я сжала руки в кулаки.
— Тогда я их отвлеку, — произнесла я твёрдо. — Отведу подальше, насколько смогу. А вы уходите… Спасайтесь. А ты… спаси Милу!