Страница 26 из 63
Глава 17
Я не помню, как телега рванула с места. Не помню, как нас тряхнуло, как колёса заскрипели по корням. Да что там — я вообще ничего не помню.
Страх поглотил меня, как болотная жижа — медленно, неотвратимо. Он застрял в горле, выжег лёгкие, ослепил.
Всё, чего мне хотелось в тот момент — вернуться домой. В свою крошечную, слегка пыльную квартирку, где холодильник гудит по ночам, а чайник подтекает. Я была готова пахать без отпусков, лишь бы снова стать собой. Обычной. Никому не нужной. Но —
собой
.
А не этой… не дочерью тьмы в теле чужачки, в мире, где чудовища вырываются из леса, а смерть смотрит тебе в глаза не как эфемерная тень, а как хищный зверь.
Узник резко дёрнул меня, вытащив из груды тел.
— Жива? — прошипел.
Я только кивнула, хрипя, с трудом глотая воздух.
— Тогда вставай. Если останемся тут — нас ждёт та же участь.
Я поднялась, дрожа, грязная и липкая от чужой крови и страха. Лес шептал. И это не фигура речи, нет! Лес действительно нашёптывал что-то, проникая в глубины сознания. Это был не ветер, а реальные голоса. Они ползли по спине, касались уха, пытались нашептать мне имя. Моё имя.
Преступник схватил меня за руку — в этот раз не грубо, но сильно.
— Не смотри по сторонам. Не оглядывайся. И не говори. Ни слова, ясно?..
— М-м… — промычала я, но тут же получила подзатыльник.
— Заткнись.
Мы двигались вперёд — почти на ощупь. В спину всё ещё продолжал кто-то шептать. Ветки шевелились сами по себе. Но, кажется, именно в этом лесу у нас был шанс исчезнуть. Потому что стражники сюда ни за что не сунется. Никто не ходит сюда.
Только мёртвые.
И нам очень повезёт, если они не утащат нас за собой.
* * *
Я не знала, сколько времени прошло. Мы шли, шли, шли — и всё сквозь сумрак. Под ногами корни, сырая листва, иногда — мёртвые ветки хрустели, словно кости. Мой похититель не торопился, но шёл быстро, как будто знал путь. А я — спотыкалась, падала, ловила дыхание сквозь затянутую в рот ткань.
Мы шагали сквозь лес — глухой, чёрный, как чрево зверя. Деревья стояли плотно, ветви скрипели над головой, продолжая шептаться. Я спотыкалась о корни, о собственные мысли. Воздух здесь был вязким, как в старом погребе, и пах мокрой землёй и гниющим мхом.
Он шёл впереди, шаг уверенный, злой. Верёвка между моими запястьями уже натёрла кожу, но я молчала. Не от гордости — от страха.
Я чувствовала, что не одна в своей голове. Что-то со мной было. Осталось после телеги, после того стражника. Это что-то… не ушло.
И вдруг — я снова увидела
это
.
Его спина. Его затылок. И как будто второй, наложенный образ — серый, холодный, как пепел, с впалыми тенями под кожей. Его тень стала слишком тяжёлой. Слишком настоящей. Я замерла.
Он был… уже отмечен.
Смерть выбрала его.
Я отшатнулась, споткнулась, глухо вскрикнула. Он обернулся.
— Что ещё?
Я не ответила. Не могла даже привычно что-то промычать. Всё внутри меня застыло. Я не хотела чувствовать это. Не хотела видеть его
таким
.
Его лицо… оно менялось. Не сразу, не резко — но как-то неправильно. Словно сама реальность начинала крошиться вокруг него. Под кожей будто копошилось что-то чёрное, и эта чернота проступала всё явственнее — пятнами, трещинами, тенями. Глаза, и без того тёмные, казались провалившимися в глубины черепа. Скулы заострились, губы побелели. Лицо стало бледным, как у мёртвого. Словно он уже умирал — изнутри.
Точно так же… как тот стражник.
И я поняла, что смерть уже выбрала его. Она держит его за руку, просто ещё не приняла в свои объятия.