Страница 44 из 73
Глава 20
Валентина Ивановна Миронова медленно шла к овощному магазину. Нарочно выбрала магазин в соседнем микрорайоне, чтобы время убить. Доехала туда на автобусе, сошла за остановку и дальше решила дойти пешком.
Ей было очень горько и мучительно стыдно за себя. Никчемная она, не нужная никому и даже себе. Не смогла найти себе занятий после того, как ее уволили из кондитерской. Все, на что ее хватило, это ухаживать за соседом Михаилом, когда тому было плохо. Но и там все было не так однозначно. Не всегда он бывал с ней открыт и принимал ее помощь. Мог и в дверь не пустить. Мог коротко поздороваться и пройти мимо.
Всяко-разно бывало.
Теперь, когда Миши нет, она и вовсе осталась одна. Конечно, дочка ее регулярно зазывала в гости. И сама время от времени наведывалась. Но Валентина Ивановна прекрасно понимала, что в их доме лишняя. У них другое жизненное расписание, собственный ритм, она своей тяжелой поступью за ними не угонится.
Сегодня утром она снова наблюдала из окна, как усаживаются ее соседи в автобус, собираясь за город.
– Ну и что там у вас? Дела сдвинулись? – осторожно поинтересовалась на днях Валентина Ивановна у одной из знакомых женщин.
– Да, идут помаленьку. Мужчины столярничают. Мы кто чем занимается. Кто красит. Кто белит. Кто готовит. Нам за это Дмитрий Иванович платит ежедневно.
– Ну а когда все отремонтируете? Что дальше?
– Станем жить, отдыхать, заниматься любимым делом. Тот, кто принимал участие в обустройстве, будет жить там практически бесплатно. Тот, кто со стороны, как-то иначе. Я не вникала. Мне зачем? Я свое место для себя определила. Меня устраивает.
– Нет, погоди, погоди, – вцепилась в ее рукав Миронова, когда женщина хотела уйти. – Но это что же, как Дом престарелых, что ли?
– Так далеко никто не заглядывает, Валя. Может, с годами он для нас и станет единственным домом. Пока это для нас как Клуб по интересам. Дмитрий Иванович все делает основательно, постепенно. Пока еще размышляет о нашем дальнейшем статусе. Так он говорит. И пока нас все устраивает. Мы не тратим там ни копейки. А зарабатываем.
– А его интерес в чем?
Рассказ соседки ее разочаровал. Она так хотела, чтобы у них там все шло наперекосяк. Так ждала, что ее злорадство оправдает себя. И она поймет, что не зря не ввязалась в эту авантюру. Тем более под управлением кого? Под управлением страшного убийцы!
– Его интерес в чем? Все мы задаемся таким вопросом, – ответила соседка с улыбкой. – Он говорит, что и сам пока не понимает, куда выведет его эта затея. Перенимает опыт у коллег из-за границы. С кем-то советуется. Созванивается. Пока нам всем все нравится. А у него глаза горят…
Они у него, может, горели и в тот день, когда он Машу убивал!
Валентина Ивановна поскользнулась на тротуарной бровке и едва не упала. И жалеть себя стала сильнее прежнего. Никому не нужная развалина! Даже самой себе.
– Мама, ты бы съездила, посмотрела, что там и как? – снова вчера вечером принялась советовать ей дочка.
– Не терпится пристроить меня в богадельню? – очень резко ответила она ей и оборвала разговор.
А потом проплакала целый час, наблюдая из окна, как подъезжает к их дому автобус и оттуда выходят ее соседи. Громко смеются, шутят, под руки идут, как молодые!
И слезы полились быстрее…
– Ася, Ася, погоди! – услышала слева от себя и скосила взгляд.
Мужчина, показавшийся ей знакомым, держал за плечи высокую женщину в яркой длинной куртке. Цвет был такой ядовито-зеленый, что глаза резало. А мужчина был в короткой меховой куртке в обтяжку. В узких джинсах. Горло обхватывал шарф, очень искусно повязанный. Он был без шапки. И редкие снежинки красиво ложились на его темную шевелюру, побитую кое-где сединой.
– Ася, не нервничай. Я прошу тебя, – чуть тише произнес мужчина и обнял женщину в ярко-зеленом пуховике.
Это все Валентина Ивановна уже в витрину овощного магазина подсмотрела, до которого только вот дошла. Мужчина неожиданно бросил осторожный взгляд ей в спину, и ей пришлось начать рыться в сумке, чтобы не было так наглядно, что она наблюдает за этой нервной парочкой. Достала кошелек и принялась будто пересчитывать деньги. Хотя знала прекрасно, что там всего полторы тысячи рублей.
– Сережа, ты обещал! – неожиданно услышала она за спиной надломленный молодой женский голос. – Ты давно обещал!
– Да, обещал, и от слов своих не отказываюсь, но надо немного потерпеть, Ася, – ровно и назидательно, как со школьницей, говорил с ней мужчина. – Мы столько терпели и что же теперь: взять и все испортить?
Валентина Ивановна поймала в витрине еще один настороженный взгляд мужчины в свою сторону. Убрала кошелек в сумку и достала телефон. Потыкала в него пальцем, словно звонила кому-то. Приложила к уху и громко произнесла:
– Алло! Чего дозвониться-то ни до кого не могу?
Внимание мужчины снова переключилось на девушку Асю. Он что-то говорил ей уже тихо и для Валентины Ивановны неслышно. Гладил по плечам и спине. И все время широко улыбался. И все время пытался заглянуть девушке в глаза.
– Ладно. Я поняла, – нехотя обронила девушка Ася, отступила на шаг. – Сделаю, как ты сказал. Давай, вали к своей старухе…
Она повернулась и прошла мимо Валентины Ивановны в сторону автобусной остановки. А мужчина пошел к машине, припаркованной неподалеку. И вот, когда он в нее сел, Валентина Ивановна и поняла, почему этот дядя показался ей смутно знакомым. Она узнала машину. Прежде всего она узнала машину, потому что знала все автомобили, которые въезжали в их двор. Эта неоднократно приезжала раньше. И из нее обычно выходила дочка Зинаиды Сироткиной. Редко, когда этот вот симпатичный дядечка в одеждах в обтяжку.
Точно! Это был Зинин зять – Сергей Сироткин. Он взял фамилию жены, когда они поженились. Об этом ей Миша рассказывал. И все острил по этому поводу.
А еще они узнали, что супруги Сироткины передумали разводиться после смерти Зины. И что дочка Зины навещала мужа в больнице. И простила ему его шалости в отношении своей матери. А он вон, оказывается, новую шалость затеял? Любовницу себе молодую завел?
– Гад какой, а! – прошептала Валентина Ивановна, убирая телефон в сумку. – Зря жена передумала с тобой разводиться. Зря!
Она зашла в магазин, купила зеленых кислых яблок и два лимона. Расплатилась и вышла на улицу. И почти тут же взгляд ее поймал ядовито-зеленое пятно теплой куртки на другой стороне улицы.