Страница 41 из 81
Глава 16
Зоя Павловна сидела в отделении полиции перед кабинетом подполковника Коровина уже полчаса. Ее неестественно выпрямленная спина онемела от напряжения. Во рту пересохло, но никто не поспешил предложить ей стакан воды. Может, потому что никого еще не было? Зоя Павловна приехала сюда слишком рано. Задолго до назначенного ей Коровиным времени. И от этого безрассудства со своей стороны она тоже нервничала.
А еще она волновалась оттого, что ее опасения по поводу слежки за ней подтвердились. И что подполковник Коровин был неправ и, пытаясь ее успокоить, наговорил много разных стандартных фраз. Типа:
– Вам не следует преждевременно беспокоиться, Зоя Павловна…
– Иногда и мне кажется, что кто-то смотрит на меня пристальнее, чем хотелось бы…
– Неудивительны все ваши страхи, Зоя Павловна. По соседству с вами произошел несчастный случай…
Эти умники настырно считали, что Светлана умерла, неудачно свалившись с кровати. Ну разве так можно?!
Коровин звонил ей вчера в три часа пополудни и пригласил на сегодняшнюю встречу. И вскользь упомянул, что им удалось обнаружить запись с камер видеонаблюдения по соседству с той самой картинной галереей, где Света познакомилась со своим парнем. Но!
– Никого рядом с ней на записях нет. Возможно, она была не совсем честна с вами, Зоя Павловна, и знакомство произошло где-то еще. И ее слова о том, что она оценивала какие-то картины своего парня…
– Дяди ее парня, – перебила его в тот момент Зоя Павловна. И добавила: – Это были картины дяди ее парня.
– Возможно. Но возможно, что и дяди никакого не было. И его Светлана тоже выдумала. Более того…
Тут Коровин сделал в разговоре такую продолжительную паузу, что Зоя Павловна сочла, что он закончил разговор не простившись. И хотела отключиться. Но он снова вдруг заговорил: – Те картины, которые вы оценили как очень редкие и дорогие, нашлись.
– Да?! – Она изумилась до хрипоты, сделавшей ее голос неузнаваемым. – И где же, простите?
– В личной коллекции одного московского коллекционера. Оказалось, что он приобрел их несколько лет назад. Купил у родственников Светланы.
– Но как же так?.. – растерялась тогда Зоя Павловна. – Этого не может быть. Я сама видела и…
– Зоя Павловна, – невежливо повысил голос на нее Коровин. – Вы же знаете, что существует информация о том, у кого и где находятся известные полотна. Она передается из уст в уста. Даже есть определенный каталог. И известные коллекционеры знают все!
С этим она могла бы поспорить. Про их с мужем приобретения не знал никто. И, хвала небесам, Коровин в день гибели Светланы дальше прихожей в квартире Зои Павловны не пошел. И не увидел ничего из ее сокровищ. А она в то утро так расстроилась, так расчувствовалась, что готова была ему все показать. Но он, войдя в ее квартиру, вдруг заскучал. Она узнала этот взгляд: когда старики кому-то надоели настолько, что бросает в зевоту. Коровин не зевнул, но проходить отказался. И даже не захотел взглянуть на ее картины, фарфор и украшения.
Хорошо, что все так сложилось!
Коровин показался в конце коридора, когда спина ее уже окончательно одеревенела. И во рту от жажды было не просто сухо, а жгло.
– Зоя Павловна, доброе утро, – поздоровался он, поравнявшись с казенной скамьей, на которой она сидела. И тут же будто с упреком проговорил: – Вы рано.
– Вы хотели меня видеть, – еле протолкнула она сквозь пересохшие губы.
– Да. Дело не особо срочное, конечно, но я решил, что вам надо взглянуть на портрет одного человека. Возможно, вы кого-то в нем узнаете. Возможно, нет. Сущая формальность, но я счел необходимым…
Все это он говорил походя, отпирая кабинет, впуская ее туда и наливая воды в стакан из стеклянного графина.
– Выпейте. Мне кажется, у вас пересохло в горле.
Она с благодарностью глянула и быстро отпила половину. Присела на предложенный стул, стакан не отдала. И прежде чем начал говорить Коровин, пожаловалась:
– Я вчера снова обнаружила, что за мной следят.
– Да? Кто же?
Он глянул на нее как на сумасшедшую. Взгляд был безжалостным и злым.
– Сначала я заметила молодого парня. Но это было еще до смерти Светланы, – начала говорить Зоя Павловна, глядя в самый центр стакана с водой, чтобы не нарываться на взгляд подполковника, не суливший ей понимания. – Он довольно симпатичный, высокий, широкоплечий. Очень юркий и даже суетливый. Я несколько раз обнаруживала его в непосредственной близости от себя. В булочной, на прогулке и однажды у подъезда. Он то ли выходил, то ли пытался зайти, но не рискнул. Он все время отворачивал от меня лицо.
– И вам это показалось странным?
И вот тут Коровин откровенно зевнул. Даже не пытаясь подавить зевок. Какая наглость!
– Да. Показалось странным. А еще мне показалось странным, что он усаживался в машину со стороны пассажира. А та стояла прямо напротив моего подъезда.
– И? – последовал еще один зевок.
– И машина никуда не поехала. И стояла часа три, пока я не вышла из дома за молоком. И тогда машина поехала за мной. Медленно. Потом я увидела ее уже у магазина.
– Машина была до смерти вашей соседки или после?
– И до, и вчера. Но странность не столько в том, что эта машина кого-то караулит. Я решила, что меня. А в том, что эти двое – парень и мужчина средних лет – все время в темных очках. Такие от солнца. Хотя необходимости в этом не было. На улице было пасмурно, а однажды даже накрапывал дождь.
– Гм-м…
Коровин посмотрел на нее как-то странно. Будто с пробудившимся интересом. Зоя Павловна не посмела анализировать, чтобы не обмануться. Допила воду, поблагодарила и поставила пустой стакан на край его стола. И в который раз за утро пожалела, что вырядилась в теплое шерстяное платье и кофту. Спина взмокла и от напряжения, и оттого, что на улице столбик термометра с раннего утра показывал плюс двадцать.
– Покажите мне портрет, и я пойду, – произнесла она слабым голосом. – Я устала.
Ей неожиданно стало очень жаль себя – никому не нужную, тревожную старуху. И захотелось, чтобы кошмар одиночества, в котором она пребывала все время после смерти любимого мужа, наконец-то закончился. Все равно как! Пусть даже этот конец будет трагичным.
Она почувствовала, что подбородок ее задрожал, а из глаз вот-вот польются слезы. Кажется, подполковник Коровин тоже что-то такое уловил. Засуетился, перебирая бумаги на столе.