Синкуб

Глава 16. Любовь нечаянно нагрянет

Кабинет генерала Корнеева на Лубянке наполнял особый воздух — плотный, настоянный на папках с грифом «совершенно секретно» и кофе, который генерал пил литрами в напряжённые дни. Свет настольной лампы выхватывал из полумрака лицо Нелюдина — немного чиновничье, но с запавшими глазами и сосредоточенностью, которая отличала лучших следователей ведомства. На столе лежали фотографии — Иван Сваргин, Ольга Мельникова, концертные афиши Алевтины Калицкой — фрагменты головоломки, от сборки которой зависели не просто судьбы людей, но, возможно, существование целого мира, о котором большинство даже не подозревало.

— Вот здесь, — Корнеев указал на схему концертных площадок, прикреплённую к карте Москвы красными кнопками, — последнее выступление Алевтины перед крупным турне. Олимпийский. Полный зал. Аншлаг.

Нелюдин сделал пометку в блокноте. Ручка двигалась по бумаге с механической точностью.

— Ордынцев будет присутствовать? — спросил он, не поднимая глаз от записей.

— Обязательно, — кивнул генерал, разглаживая ладонью фотографию, где Георгий Ордынцев стоял в тени за спиной Алевтины на светском мероприятии. — Он никогда не пропускает такие выступления. Для него это не просто концерт, а ритуал сбора энергии. Тысячи людей в одном месте, эмоционально взвинченных, отдающих жизненную силу, сами того не осознавая.

Нелюдин потёр переносицу, оставив на коже бледный след. Несколько недель работы над делом не приблизили его к принятию сверхъестественной составляющей расследования. Он машинально потянулся к внутреннему карману, где лежала потрёпанная записная книжка с фактами в хронологическом порядке — последняя попытка загнать происходящее в рамки привычной логики. Но материалы на столе Корнеева складывались в картину, которая разрушала все представления о реальности.

— А эти двое, — Нелюдин кивнул на фотографии Ивана и Ольги, — уже подозревают?

— После нашего вмешательства — да, — Корнеев отпил из чашки, поморщился от остывшего кофе. — Дельма передала девушке амулет, я поговорил с парнем. Они знают, кто они и зачем Ордынцев свёл их вместе. Вопрос в том, что будут делать с этим знанием. Бежать? Сопротивляться? Сдаться?

Нелюдин мельком взглянул на фотографию Ольги — серые глаза смотрели в объектив с решимостью, которая выдавала наследницу старого сибирского рода. Перевёл взгляд на снимок Ивана — бледное лицо, растерянный взгляд человека, который ещё не понимает, что происходит, но уже чувствует: жизнь изменилась необратимо.

— Прямое противостояние Ордынцеву невозможно, — продолжил Корнеев. — У него связи в правительстве, силовых структурах, бизнесе. Человек, проживший несколько жизней, умеет заводить нужные знакомства. Попытаемся действовать официально — нас уберут. Меня в отставку, тебя куда-нибудь в Сибирь, в районный отдел.

— Значит, действуем неофициально, — Нелюдин захлопнул блокнот. — Нужно внедриться в окружение Алевтины. Получить доступ к Ивану и Ольге. Возможно, помочь им бежать, если решатся.

Корнеев посмотрел на следователя с новым интересом.

— Есть план?

Нелюдин позволил себе тень улыбки — редкое выражение на его обычно сосредоточенном лице.

— Светлана, — произнёс он. — Моя… коллега. Давно предлагала помочь с внедрением в команду Али. У неё подруга — хореограф в группе Калицкой. Работают вместе несколько лет.

— Твоя коллега? — Корнеев приподнял бровь, в голосе прозвучало понимание, выходящее за рамки служебных отношений. — Насколько надёжна?

— Абсолютно, — ответил Нелюдин с такой уверенностью, что генерал не стал задавать дополнительных вопросов. — Всех деталей она не знает. Думает, стандартное расследование. Но если попрошу организовать встречу с хореографом — сделает без лишних вопросов.

Корнеев встал и подошёл к окну. С высоты кабинета открывался вид на Москву — обычную, повседневную, наполненную людьми, которые спешили по делам, не подозревая о невидимой войне вокруг. Он постоял несколько секунд, взвешивая варианты, затем решительно повернулся.

— Хорошо. Действуем через твою Светлану. Но нужна легенда. Кем будешь в команде Калицкой? Охранником? Техником?

— Администратором, — Нелюдин встал, разминая затёкшие плечи. — У Светиной подруги связи в административном отделе. Войду как бывший сотрудник Следственного комитета, якобы уволенный за превышение полномочий. Назначат координатором по безопасности мероприятий — получу доступ и за кулисы, и к информации о перемещениях Алевтины.

Корнеев кивнул, сел за стол, разложил фотографии и документы по папке с грифом «совершенно секретно».

— Звони Светлане, — сказал генерал. — Чем раньше попадёшь внутрь, тем больше шансов предотвратить катастрофу. Если Ордынцев получит синкуба, мир изменится навсегда — и не в лучшую сторону.

Нелюдин кивнул, вышел и мягко прикрыл дверь. В пустом коридоре Лубянки шаги отдавались гулким эхом. Он достал телефон, набрал номер, выученный наизусть.

— Света? Это я. Нужно срочно встретиться.

Кафе «Ностальгия» на Чистых прудах — приглушённый свет, бархатные портьеры, негромкая фортепианная музыка из колонок — воссоздавало атмосферу середины прошлого века. Нелюдин выбрал столик в углу, откуда просматривались вход и почти весь зал — привычка следователя, от которой трудно отказаться даже на встрече с близким человеком.

Светлана появилась вовремя: высокая женщина с собранными в строгом пучке волосами и взглядом, в котором читалась уверенность человека, привыкшего принимать решения. Она сразу заметила Нелюдина и направилась к столику.

— Андрей, — опустившись напротив, она сняла пальто. — По голосу сразу поняла: дело серьёзное.

— Более чем, — сухо кивнул Нелюдин, заметив, как её плечи напряглись. — Помнишь, ты рассказывала про подругу, работающую с Алевтиной Калицкой? Наташу, хореографа?

Светлана удивлённо приподняла бровь, но быстро кивнула:

— Конечно. Вместе учились в хореографическом училище. Сейчас ставит номера для тура Али.

— Мне нужно попасть в команду Калицкой, — спокойно сказал Нелюдин. — В административный отдел, на должность координатора по безопасности.

Официантка принесла чай в белом фарфоровом чайнике с золотой каймой. Когда она отошла, Светлана наклонилась к собеседнику.

— Это по тому делу, над которым ты работал последние недели? — её тон не выдавал любопытства, только профессиональный интерес.