Синкуб

— Почему я должен вам верить? — спросил он, всё ещё не двигаясь с места.

— Потому что я, вероятно, единственный человек в Москве, который может объяснить, как вы дважды вернулись из мёртвых, — просто ответил Корнеев.

Иван вздрогнул. Руки сжались в кулаки, затем разжались, пальцы нервно потёрли ладони. Парень втянул воздух сквозь зубы и медленно, нерешительно кивнул.

— Хорошо, — сказал он тихо. — Давайте поговорим.

Они молча дошли до автомобиля. Корнеев открыл заднюю дверь, пропуская Ивана внутрь, затем сел за руль. В салоне пахло кожей сидений и едва уловимым ароматом лосьона после бритья. Генерал не стал заводить двигатель. Вместо этого повернулся к молодому человеку, сидевшему сзади с напряжённым, готовым к бегству видом.

— Вы помните, как умерли? — спросил Корнеев без предисловий. — В первый раз, от ножевого ранения в переулке за концертным залом «Метрополь».

Иван сглотнул. Руки, лежавшие на коленях, начали мелко дрожать.

— Смутно, — признался он. — Помню боль. Холод. Темноту. А потом… пробуждение в квартире Алевтины. Она сказала, что нашла меня после автомобильной аварии.

— Ложь, — Корнеев извлёк из внутреннего кармана планшет и включил его. — Смотрите.

На экране появилось видео — то самое, которое несколько дней назад прислал Ивану Ордынцев, шантажируя при встрече с Ольгой. Чёрно-белая запись из морга, где тело на каталке вдруг шевельнулось. Иван лишь хмуро нахмурился: он уже видел эти кадры. Когда «двойник» сел, хватая воздух ртом, молодой человек скрестил руки на груди, будто припоминая боль.

— Знаю, — спокойно проговорил он. — У меня всё это уже перед глазами было.

— Тогда вторая смерть, — Корнеев переключил видео. Камера слежения на улице: чёрный автомобиль сбивает Ивана, из машины выходит Ордынцев.

Иван не шелохнулся, только пальцы сжались в кулаки. Кадры на экране отражались в зрачках — те же, что Ордынцев показывал неделю назад, заставляя согласиться на встречу с Ольгой. Дыхание перехватило, как тогда, когда парень впервые увидел, как чёрный автомобиль вылетает из-за поворота, визжат тормоза, а тело взлетает над капотом.

— Значит, случайно… — прошептал он, не отрывая взгляда от застывшего кадра с растерянным лицом Ордынцева. — А он заставил меня поверить, что спас…

— Случайность, которую инкуб мастерски обратил в инструмент контроля, — Корнеев выключил планшет. — Ваше второе «воскрешение» он использовал, чтобы привязать вас к себе и Алевтине шантажом.

Иван тяжело откинулся на спинку сиденья, взгляд потускнел, но голос остался спокоен:

— Я уже знаю, что со мной происходит и кто я.

Корнеев выдержал короткую паузу, затем тихо произнёс:

— Вы — инкуб, неинициированный носитель редкого дара, способный регенерировать даже после смерти. Ордынцев знал об этом и целенаправленно искал вас. Вы — центральная фигура в его плане.

Иван усмехнулся, но в глазах не было иронии, лишь усталость:

— Инкуб… Демон… Сказки для тех, кто боится темноты.

— Термин условен, — пожал плечами Корнеев. — Способность возвращаться после смерти — лишь часть вашего потенциала.

Иван с беспокойной неохотой покачал головой, отгоняя навязчивую мысль.

— Ольга? — спросил он, поднимая на генерала холодный взгляд. — Почему Ордынцев так настаивал на нашей встрече?

— Потому что она — неинициированный суккуб из рода Каглицких, — ответил Корнеев. — Ваш союз может породить синкуба — существо с силой обоих, но многократно усиленной. Именно этого добивается Ордынцев.

Иван сжал кулаки, костяшки побелели, голос дрогнул от гнева:

— Значит, мы для него просто… подопытные? Лабораторные крысы?

— Именно, — кивнул Корнеев. — И как только цель будет достигнута, как только Ольга забеременеет, вы оба станете расходным материалом. Синкуб должен воспитываться под полным контролем Ордынцева, без влияния биологических родителей.

В глазах Ивана мелькнул ужас, сменившийся гневом. Парень стиснул зубы, желваки заходили под кожей.

— Он же… монстр, — прошептал молодой человек.

— Не совсем человек, это точно, — согласился Корнеев. — То, что живёт в теле Ордынцева, существует веками. Оно меняет носителей, но сохраняет суть. И цель всегда одна — абсолютная власть. Синкуб под его контролем даст эту власть — способность управлять не только физическим миром, но и сознанием, желаниями, страхами людей.

Иван молчал, переваривая услышанное. Руки всё ещё дрожали, но теперь это была дрожь не страха, а сдерживаемого гнева. Корнеев видел, как меняется взгляд парня — из растерянного становится сосредоточенным, из беспомощного — решительным.

— Что мне делать? — спросил Иван наконец. — Как остановить это?

Корнеев достал из кармана визитную карточку — простую, без лишних деталей, только имя и номер телефона.

— Я могу предложить вам защиту, — сказал генерал, протягивая карточку. — Но решение должны принять вы сами. И Ольга. Эта защита имеет свою цену — придётся исчезнуть, начать новую жизнь, возможно, никогда не вернуться к прежней.

Иван взял карточку и долго смотрел на неё.

— Почему вы помогаете нам? — спросил он, поднимая взгляд на Корнеева. — Какая вам выгода?

Генерал позволил себе лёгкую улыбку — не тёплую, но и не холодную. Улыбку человека, который слишком много видел, но не ожесточился.

— Скажем так, я заинтересован в поддержании баланса, — ответил он. — Ордынцев и его коллеги существовали всегда. Как и те, кто им противостоит. Это вечная игра, в которой я выбрал свою сторону.

Иван кивнул. Ответ удовлетворил его больше, чем высокопарные фразы о борьбе добра со злом. Парень спрятал визитку в карман и взялся за ручку двери.

— Я подумаю, — сказал он. — И поговорю с Ольгой.

— Будьте осторожны, — предупредил Корнеев. — Алевтина чувствует ложь. И Ордынцев тоже. Не показывайте, что что-то изменилось. Действуйте как обычно. Если решите принять помощь — звоните в любое время.

Иван кивнул, вышел из автомобиля. Мгновение стоял на тротуаре, потерянный и одинокий, затем расправил плечи и быстрым шагом пошёл прочь. Корнеев смотрел вслед, отмечая, как изменилась походка — теперь в ней чувствовалась решимость. Возможно, сейчас рождался настоящий инкуб — не марионетка Ордынцева, а существо, осознающее свою силу и готовое бороться за свободу.