Синкуб

Чёрный служебный автомобиль Корнеева стоял в тени тополя напротив студии звукозаписи, сливаясь с дорогими машинами вдоль улицы. Генерал сидел неподвижно за рулём, внешне расслабленный, как человек, ожидающий жену из магазина, но его глаза неотрывно следили за входом, а пальцы правой руки едва заметно постукивали по рулю. Последние двадцать лет Алексей Корнеев жил с тяжёлым знанием: за обычным миром машин, магазинов и воскресных планов скрывался другой — мир древних существ, давно переросших человеческую природу. Он не видел этот второй слой реальности, как не видели обычные люди, но в отличие от них знал о его существовании. Сегодня эти два мира должны были снова соприкоснуться.

Корнеев машинально поправил зеркало заднего вида, хотя оно и так было настроено идеально. Мимо прошла молодая женщина с ребёнком, что-то возбуждённо рассказывающим и размахивающим игрушечным самолётиком. Мальчик задел крылом капот автомобиля, мать одёрнула сына и, извиняясь, улыбнулась в сторону лобового стекла. Генерал кивнул с вежливой улыбкой, провожая их взглядом. Обычные люди. Счастливые в своём неведении.

В кармане пиджака завибрировал телефон — не личный, а специальный, защищённый от прослушки, с шифрованием, о котором не знали даже в технических отделах ФСБ. Корнеев достал аппарат и взглянул на экран. Короткое сообщение без подписи содержало лишь координаты и время: Сваргин должен покинуть студию через десять минут и пройти по определённому маршруту. Информатор внутри окружения Алевтины работал безупречно — не в первый раз передавал сведения и ни разу не был раскрыт.

Корнеев стёр сообщение и перевёл взгляд на вход. Современное здание с зеркальными стёклами, затянутое рекламой концертов, ничем не выдавало, что за фасадом вынашиваются планы, способные изменить равновесие между мирами. На афише Аля Калицкая смотрела прямо в объектив, а её лицо выражало ту чувственную уверенность, которая гипнотизировала миллионы поклонников. Корнеев невольно отвёл взгляд — даже изображение суккуба высшего порядка могло воздействовать на неподготовленного человека.

Дверь студии открылась, и на улицу вышла группа людей — техники с оборудованием, девушки с папками нот, охранник в тёмной одежде. Среди них Корнеев сразу заметил Ивана Сваргина — высокого худощавого молодого человека с растрёпанными тёмными волосами и бледным лицом. Даже на расстоянии генерал отмечал особенности, которые научился распознавать за годы службы — скованность в плечах, зажатую шею, странную плавность походки, неуверенную, словно парень не доверял собственным ногам. Корнеев не обладал сверхъестественным зрением, но опыт позволял видеть то, что другие пропускали. Неинициированный инкуб. Один из последних представителей древней линии, не подозревающий о своей истинной природе.

Группа распрощалась, и Иван пошёл один, повернув направо, в сторону бульвара. Корнеев выждал несколько секунд, завёл двигатель и плавно тронулся. Генерал держался на расстоянии, позволяя двум-трём машинам оставаться между ним и молодым человеком. Старая привычка — никогда не вести слежку в лоб, всегда иметь прикрытие. Впрочем, Иван не замечал ничего вокруг. Парень шёл, слегка сутулясь, глядя под ноги, время от времени останавливаясь проверить телефон.

Доехав до перекрёстка, Корнеев припарковался, вышел из машины и последовал за Иваном пешком. Идти было легче — бульвар не предназначен для автомобилей. Генерал двигался размеренным шагом, как праздный пенсионер, наслаждающийся хорошей погодой. Непримечательный серый костюм, коротко стриженные седеющие волосы и спокойное лицо человека, прожившего долгую несложную жизнь, не привлекали внимания. Если бы кто-то взглянул в глаза Корнеева, то увидел бы нечто иное — острый взгляд человека, который замечает всё и никогда не забывает увиденного.

Иван вдруг остановился у витрины магазина электроники. За стеклом на нескольких экранах транслировался клип Алевтины — последний хит, который крутили на всех радиостанциях. Корнеев заметил, как изменилось лицо молодого человека, когда тот увидел певицу. В глазах появилось выражение, которое генерал видел слишком часто у жертв суккубов — смесь обожания, тоски и голода. Влияние Алевтины было сильным, но не абсолютным — Иван нахмурился, тряхнул головой и отвернулся от витрины.

Юноша ускорил шаг, почти переходя на бег, будто желая физически оторваться от мыслей, преследовавших его. На перекрёстке Иван свернул в небольшой переулок, где старые московские здания создавали впечатление, что время остановилось в середине прошлого века. Корнеев понял: лучший момент для контакта. Тихое место, мало свидетелей, но достаточно открытое, чтобы молодой человек не чувствовал себя в ловушке.

Генерал ускорил шаг, сокращая расстояние. Движения стали целенаправленными, в походке читалась военная выправка, которую не скрыть никакой маскировкой.

— Иван Сваргин, — произнёс Корнеев негромко, но в голосе звучала командная нота, которую вырабатывают годы руководства людьми.

Молодой человек вздрогнул и резко обернулся. На лице промелькнуло удивление, страх, затем настороженность. Иван огляделся, ища пути к отступлению, но не сделал ни шага.

— Кто вы? — голос прозвучал выше обычного, выдавая нервозность.

— Генерал-майор Корнеев, Федеральная служба безопасности, — представился Алексей, доставая удостоверение. — Не волнуйтесь, вы не арестованы и не обвиняетесь ни в чём. Я хотел бы просто поговорить. Это важно.

Иван машинально взял удостоверение, но, казалось, даже не взглянул на него. Глаза были прикованы к лицу генерала, парень не мигал.

— О чём говорить? — спросил он, возвращая документ. — Я ничего не сделал.

— Дело касается вашей жизни и смерти, — Корнеев позволил себе лёгкую улыбку, но глаза остались серьёзными. — В буквальном смысле.

Слова произвели на Ивана странный эффект. Он побледнел ещё сильнее, на лбу выступили капельки пота, но в глазах появилось что-то похожее на облегчение — словно давно ждал, что кто-то заговорит с ним об этом.

— Вы знаете… — начал Иван и осёкся, глядя на генерала со смесью страха и отчаянной надежды.

— Я знаю гораздо больше, чем вы можете представить, — кивнул Корнеев. — Если согласитесь выслушать, узнаете тоже. Моя машина в конце переулка. Там удобнее говорить.

Иван колебался. Снова огляделся, ища подвох. Лицо дёрнулось, когда парень бросил взгляд в сторону бульвара — не страх перед преследованием, а страх возвращения.