Синкуб

— Теперь иди, — сказала Дельма, указывая на дверь. — Будь осторожна. И помни — выбор всегда за тобой.

Выходя из клуба «Сумерки», Ольга чувствовала себя другим человеком — или, точнее, осознавшим свою истинную природу существом. Ночной воздух Москвы, прохладный и влажный после недавнего дождя, ощущался на коже иначе. Звуки города стали чётче, запахи острее, цвета ярче. Или это просто её восприятие изменилось, обострённое шоком от полученных знаний?

Она оглянулась на фасад клуба. Старинное здание в стиле модерн теперь казалось ей чем-то большим, чем просто архитектурным памятником. Окна верхних этажей светились тёплым янтарным светом, и девушка была уверена, что сейчас Дельма наблюдает за ней из одного из них.

Медальон, спрятанный под свитером, прижимался к коже тёплым кругом. Ольга машинально коснулась его сквозь ткань, почувствовав мгновенный отклик — лёгкую пульсацию.

Такси неслось по ночным улицам, а девушка смотрела в окно невидящим взглядом. В голове всплывали обрывки фраз Дельмы. Кто такой Корнеев, которого упомянула хозяйка? Как именно они сорвали эксперимент Ордынцева? И главное — знала ли её мать, Варвара, о том, что дочь унаследовала её природу? Был ли страх матери перед Москвой связан с опасением, что Ольга попадёт в поле зрения Ордынцева? Чем больше она думала об этом, тем больше всё становилось на свои места — странная опека матери, её чрезмерная защита, её настойчивое желание удержать дочь в пределах маленького городка.

Квартира Алевтины встретила её тишиной. В прихожей горел приглушённый свет, оставленный специально для неё. Ольга осторожно сняла обувь, прислушиваясь к звукам в квартире. За дверью спальни, которую она теперь делила с Иваном, было тихо. Спит?

Она прошла по коридору, стараясь ступать бесшумно. Всё вокруг — роскошная мебель, дизайнерские светильники, картины в дорогих рамах — теперь воспринималось иначе. Не просто богатое жилище популярной певицы, а место обитания суккуба, использующего свой дар для манипуляций и питания энергией поклонников.

Дверь в спальню Ольга открывала с замиранием сердца. В полумраке комнаты она различила очертания фигуры на кровати — Иван спал, свернувшись на боку, спиной к двери. Его дыхание было ровным, спокойным. Глядя на него, девушка почувствовала странную смесь эмоций — нежность, жалость, тревогу. Он был такой же жертвой манипуляций Ордынцева, как и она сама.

Медальон под одеждой внезапно стал теплее, реагируя на близость инкуба. Ольга осторожно присела на край постели, не решаясь разбудить Ивана. Стоит ли рассказать ему? Поделиться тем, что она узнала? Можно ли ему доверять? Или он уже полностью под контролем Алевтины и Ордынцева?

Она тихо сняла одежду, забралась под одеяло рядом с ним, стараясь не потревожить его сон. Медальон положила под подушку, всё ещё ощущая его присутствие даже через слои ткани. Иван не проснулся, только пробормотал что-то невнятное и повернулся на другой бок, теперь лицом к ней.

В тусклом свете, проникающем из окна, его лицо казалось уязвимым, почти детским. Ольга осторожно коснулась его щеки кончиками пальцев, чувствуя лёгкую щетину и тепло кожи. Была ли их внезапная страсть, их необъяснимая связь результатом манипуляций Ордынцева? Или в этом было что-то настоящее, принадлежащее только им двоим?

Девушка не знала ответов на эти вопросы. Но лёжа в темноте, слушая дыхание спящего рядом мужчины и чувствуя тепло амулета под подушкой, она понимала одно: какой бы ни была правда, она больше не будет инструментом в чужих руках. Она сама решит свою судьбу.