Синкуб

— В материалах моего расследования есть сведения о возможной связи между Ордынцевым и Калицкой, выходящей за рамки обычных деловых отношений, — сказал он осторожно. — Певица появилась на сцене около пяти лет назад, фактически из ниоткуда, и за несколько месяцев стала суперзвездой. У неё не было продюсерского центра, не было связей в шоу-бизнесе. Но были деньги — очень большие деньги — и поддержка влиятельных людей.

— Включая Ордынцева, — подтвердил Корнеев.

— Да. Он присутствовал на всех значимых концертах Калицкой, часто появлялся с ней на публике, хотя официально они не состояли в отношениях. Более того, есть свидетели, утверждающие, что видели их вместе ещё до того, как Алевтина стала известной. Словно он курировал её карьеру с самого начала.

Генерал поднялся из-за стола и подошёл к окну, отодвинул жалюзи, впуская в кабинет больше света. Москва расстилалась перед ним — обычная, повседневная, полная спешащих людей, машин, привычного городского шума. И в этой обыденности где-то скрывались существа, способные подниматься после смерти.

— Изложите вашу теорию, Андрей Викторович, — сказал Корнеев, не оборачиваясь. — Полностью. Без оглядки на скептицизм начальства и возможные насмешки коллег.

Нелюдин помедлил, словно взвешивая каждое слово. Когда он заговорил, голос оставался ровным, но напряжение в нём ощущалось.

— Я полагаю, что Алевтина Калицкая использует концерты как способ отбора определённого типа людей — молодых мужчин с особыми… качествами. Возможно, генетическими или психологическими. Эти люди затем исчезают, предположительно при содействии Ордынцева. Судьба большинства неизвестна, но в случае с Иваном Сваргиным мы видим нечто выходящее за рамки нормы — способность восстанавливаться после смертельных повреждений.

Корнеев вернулся к столу и сел, внимательно глядя на следователя.

— Продолжайте.

— В материалах дела есть свидетельские показания — сбивчивые и на первый взгляд ненадёжные — о странной атмосфере на концертах Калицкой. Люди говорят о чувстве опустошения после её выступлений, о провалах в памяти, о внезапной одержимости её личностью. Некоторые упоминали ощущение, будто певица буквально лишает их сил.

— Суеверия, — поморщился Корнеев, без прежней уверенности.

— Возможно, — согласился Нелюдин. — Но, если допустить существование людей с необычными свойствами — таких, как Сваргин, — можно предположить, что Калицкая обладает способностью влиять на людей сильнее обычной харизмы или таланта.

— А Ордынцев? — спросил генерал. — Его роль?

— Координатор. Покровитель. Возможно, организатор всей схемы, — следователь сделал паузу. — Если моя версия верна, Ордынцев использует влияние Калицкой для выявления людей с определёнными особенностями, а затем эксплуатирует их в своих целях. Каких именно — предстоит выяснить.

— Это звучит как сценарий фантастического фильма, — заметил Корнеев без насмешки, скорее с усталостью. — Но продолжайте.

— Я понимаю, товарищ генерал, — Нелюдин склонил голову. — И, если бы не эти записи, я бы сам счёл такую версию вымыслом. Но факты указывают на нечто, выходящее за пределы привычного понимания реальности.

Корнеев постучал пальцами по столу, глядя на фотографии пропавших мужчин. За каждым снимком стояли семьи, потерявшие сыновей, братьев, мужей. И все эти исчезновения, возможно, были связаны с тем, чему пока не находилось названия.

— С сегодняшнего дня вы работаете со мной до особого распоряжения, Андрей Викторович, — сказал генерал. — Это дело выходит за рамки стандартного расследования. Вы будете отчитываться лично мне, минуя промежуточные инстанции. Ваш непосредственный начальник будет уведомлён.

Нелюдин выпрямился. Лицо осталось спокойным, но в глазах мелькнуло удовлетворение.

— Слушаюсь, товарищ генерал.

— Мне нужно всё, что вы сможете найти об Ордынцеве, Калицкой и этом… Сваргине, — Корнеев сложил фотографии в аккуратную стопку. — Связи, контакты, финансы, перемещения. Особое внимание — странностям. Тому, что не укладывается в обычную картину.

— Будет сделано, — ответил Нелюдин.

— И ещё, — Корнеев помедлил, словно сам не был уверен в необходимости следующей фразы. — Возможно, стоит изучить… фольклор. Легенды. Всё, что касается существ, питающихся человеческой энергией или способных возвращаться после смерти.

Следователь поднял бровь — единственный признак удивления, который позволил себе.

— Вы верите в сверхъестественное, товарищ генерал?

— Я верю в факты, Андрей Викторович, — Корнеев потёр переносицу. — Двадцать лет назад, когда я был ещё майором, мне поручили расследование в Стрептопенинске. Три сестры погибли при обстоятельствах, которые нельзя было объяснить естественными причинами. Знаете, кто тогда фигурировал в материалах дела? Ордынцев.

Генерал замолчал, постукивая пальцем по столу. Взгляд скользнул к запертому сейфу в углу кабинета, где хранилось личное дело с пожелтевшими фотографиями Ордынцева в наручниках и официальным свидетельством о смерти, датированным двадцать лет назад.

— С тех пор я привык ничему не удивляться, — продолжил он. — Если факты противоречат нашему пониманию мира, значит, наше понимание неполно.

Нелюдин замер, переваривая услышанное.

— Я приступаю немедленно.

— Будьте предельно осторожны, — Корнеев понизил голос почти до шёпота. — Ордынцев умеет заметать следы. И у него связи на самом верху. Действуйте скрытно.

— Понимаю, товарищ генерал, — следователь поднялся.

Когда дверь закрылась, Корнеев снова включил запись. На экране застыло лицо Ивана Сваргина. В его глазах было то же выражение, которое генерал видел у одной из сестёр в морге Стрептопенинска: смесь изумления, страха и голода. Тогда он списал это на игру света. Теперь — нет.

Корнеев решительно выключил компьютер и набрал номер на защищённой линии. Если Ордынцев снова активизировался, значит, готовится нечто серьёзное. А Нелюдин, с его необычным взглядом на вещи, возможно, единственный, кто способен увидеть скрытое. И тот, кого пока еще не знает Ордынцев.