Синкуб

Генерал запустил вторую запись. Тёмная улица, освещённая редкими фонарями и фарами проезжающих машин. Иван Сваргин шёл по обочине, шатаясь, как пьяный, хотя в крови не было обнаружено следов алкоголя. Камера наблюдения захватила момент, когда чёрный автомобиль — судя по силуэту, представительский седан — резко свернул и на полной скорости сбил парня. Тело отлетело на несколько метров и упало безжизненно. Из машины вышел высокий мужчина в дорогом пальто. Несмотря на зернистость изображения, Корнеев без труда узнал Георгия Ордынцева — чиновника высокого ранга, имеющего связи в самых разных кругах власти.

На записи Ордынцев наклонился над Иваном, проверил пульс, затем открыл заднюю дверь автомобиля. Он подхватил безжизненное тело под руки и осторожно, почти бережно, уложил на заднее сиденье. Выпрямившись, чиновник поправил пальто, оглянулся по сторонам и сел за руль.

Корнеев остановил запись и откинулся в кресле, потирая переносицу. За годы службы он повидал всякое — от заказных убийств до государственной измены, — но никогда не сталкивался с трупами, которые встают и уходят из морга. Люди не встают после смерти. Это физически невозможно. А значит, либо перед ним искусная подделка, либо… Генерал не стал додумывать. В его картине мира не было места нечисти и воскресшим мертвецам. Но доказательства упрямо говорили об обратном.

Он нажал кнопку интеркома и подождал характерный щелчок соединения.

— Капитан Соколов, немедленно свяжитесь со Следственным комитетом. Мне нужен следователь Нелюдин в моём кабинете как можно скорее. Высокий приоритет, — голос звучал ровно, но костяшки пальцев побелели от напряжения, с которым Корнеев сжимал край стола.

Генерал налил себе воды из графина и сделал несколько глотков. Вода имела слабый привкус металла. Он усмехнулся своим мыслям. Страх — непозволительная роскошь в его положении. Нужны факты, анализ, выверенные действия. Именно поэтому он вызвал Нелюдина. Этот странный следователь с репутацией чудака и аналитическим складом ума был тем человеком, который мог разобраться в ситуации, выходящей за рамки привычного.

На следующий день дверь кабинета открылась ровно в девять ноль-ноль. Андрей Нелюдин переступил порог с той осторожностью, которая выдавала человека, не любящего оказываться в центре внимания. Потёртые манжеты серого костюма и залоснившийся воротник рубашки контрастировали с общей аккуратностью его вида. Он машинально пригладил волосы — короткие, редкие, с проседью на висках, с чётким пробором, как у школьника из прошлого века. Во всём облике читалась заурядность государственного служащего, но стоило встретиться с его взглядом — и впечатление менялось. Глаза Нелюдина фиксировали всё: от расположения папок на столе до микроскопических пятен кофе на рукаве генерала.

— Товарищ генерал, — следователь кивнул с уважением, но без подобострастия.

— Садитесь, Андрей Викторович, — Корнеев указал на стул напротив. — У нас серьёзный разговор.

Нелюдин сел, положив руки на колени с той аккуратностью, которая выдавала человека, привыкшего контролировать каждое движение. Взгляд быстро скользнул по столу, отмечая разложенные фотографии, и остановился на экране компьютера, где был заморожен кадр: Иван Сваргин сидел на каталке в морге.

— Что вы думаете об этом? — без предисловий спросил Корнеев, разворачивая монитор так, чтобы следователю было лучше видно.

Нелюдин наклонился вперёд, всматриваясь в изображение. Лицо оставалось непроницаемым, но генерал, прошедший специальную подготовку по чтению языка тела, заметил, как на мгновение расширились зрачки собеседника — признак узнавания или сильного интереса.

— Это связано с делом о пропавших поклонниках Алевтины Калицкой, — произнёс Нелюдин, и это было не вопросом, а утверждением.

— Верно, — кивнул Корнеев. — Вы ведёте это дело уже несколько недель. И, насколько я помню по вашим отчётам, у вас была теория о связи исчезновений с деятельностью определённых лиц. В частности — Георгия Ордынцева.

Следователь кивнул, не выказывая удивления тем, что генерал лично ознакомился с материалами.

— Да, товарищ генерал. В ходе расследования выявился ряд странных совпадений. Все пропавшие были на концертах Алевтины Калицкой незадолго до исчезновения. Все они имели личный контакт с певицей: автограф-сессия, встреча с фанатами. И, что особенно настораживает, все они имели определённое физическое сходство.

— И все они мертвы, — завершил за него Корнеев. — По крайней мере, официально.

Нелюдин снова посмотрел на экран, где застыло лицо Ивана Сваргина.

— Этот человек… — начал следователь.

— Молодой человек, найденный с ножевым ранением в области сердца в переулке за концертным залом «Метрополь». Прибывшие медики констатировали смерть на месте. В морге тело поместили в холодильную камеру, — генерал сделал паузу, — откуда он самостоятельно вышел через четыре часа. Камеры наблюдения зафиксировали, как парень покинул здание.

— А потом случилось это, — Нелюдин указал на экран.

— Именно. А теперь смотрите дальше.

Корнеев запустил вторую запись — ту, где Иван погибал снова, на этот раз под колёсами автомобиля Ордынцева.

Следователь смотрел, не отрываясь. Лицо оставалось бесстрастным, но пальцы на коленях едва заметно подрагивали. Когда запись закончилась, он глубоко вдохнул.

— Вы проверяли подлинность этих материалов? — спросил Нелюдин.

— Наши эксперты изучили их вдоль и поперёк. Следов монтажа или цифровой обработки не обнаружено. Запись из морга получена по официальным каналам, с камер наблюдения городской патологоанатомической службы. Вторая — с уличной камеры на Рублёвке. Временные метки совпадают с данными о смерти Сваргина.

— Значит, мы имеем дело с человеком, который дважды умер и, по меньшей мере, один раз вернулся, — ровно произнёс следователь.

— И сейчас этот дважды умерший находится в обществе Георгия Ордынцева и Алевтины Калицкой, — Корнеев выдвинул ящик стола, достал тонкую папку и положил перед Нелюдиным. — Мои люди установили личность. Иван Сваргин, слесарь на заводе «Электроприбор». Ни судимостей, ни долгов. Единственное, что выделяется, — билеты на все концерты Али за последние два года. Судя по соцсетям, фанат до одержимости.

Нелюдин задумчиво потёр подбородок.