Синкуб

Ольга, чувствуя, как к горлу подступает горячий комок, зацепила пальцами резинку колготок. Тихий треск нейлона прозвучал в тишине комнаты неприлично громко. Медленно, сантиметр за сантиметром она начала стягивать колготки, обнажая бледную кожу бёдер. Эта простая, обыденная процедура вдруг показалась непристойно интимной. На глаза навернулись слёзы, и Ольга сморгнула их, не желая показывать слабость.

Колготки полетели к общей куче одежды на полу. Теперь на ней остались только белые трусики и бюстгальтер — простые, хлопковые, без претензий на соблазнительность. Ольга вдруг остро пожалела, что не надела что-то более красивое, более взрослое — и тут же разозлилась на себя за эту нелепую мысль. Какая разница, что на ней, если всё это — насилие, маскирующееся под добровольный акт?

Иван тоже замер, стоя в одном белье. На лице застыло выражение такого отвращения, что Ольга почувствовала острую боль где-то под рёбрами. Неужели она настолько непривлекательна? Или дело не в ней, а в самой ситуации? Эта мысль почему-то не принесла облегчения.

— Надо заканчивать, — глухо произнёс Иван, и голос прозвучал неожиданно хрипло.

Ольга кивнула и, набрав в лёгкие воздуха, расстегнула бюстгальтер. Тонкие бретельки соскользнули с плеч, чашечки отделились от груди, обнажив маленькие, упругие полушария с розовыми сосками, мгновенно затвердевшими от прохладного воздуха. Девушка почувствовала, как по щеке скатилась горячая слеза. Она провела по ней тыльной стороной ладони, смахивая, но на смену первой слезе пришла вторая, третья.

Она сняла трусики в одно движение — быстро, резко. Шаг в сторону, и вот она полностью обнажена, беззащитна. Сердце колотилось в груди. Ольга обхватила себя руками, пытаясь прикрыться, защититься от чужого взгляда. Но Иван по-прежнему не смотрел на неё. Он стянул боксеры и остался таким же обнажённым и уязвимым.

Они стояли друг напротив друга — два голых человека, смотрящие в разные стороны. Два незнакомца, которых обстоятельства вынудили разделить самое интимное. Две пешки в чужой игре.

— Идём? — Иван кивнул в сторону кровати. Голос звучал глухо, безжизненно.

Ольга молча направилась к постели. Белоснежное покрывало уже было отброшено в сторону, открывая накрахмаленные простыни — Алевтина предусмотрела всё. Девушка осторожно села на край кровати, чувствуя, как матрас прогибается под её весом. Тело казалось чужим, деревянным, неловким.

Иван опустился рядом, сохраняя между ними расстояние. Ольга впервые посмотрела на него прямо — на лицо с плотно сжатыми губами, на запавшие глаза с тёмными кругами под ними, на выступающие ключицы. В фигуре было что-то трогательно-беззащитное — молодой мужчина, ещё будто не до конца сформировавшийся, с телом, в котором угадывалась скрытая сила. Встретив её взгляд, Иван вздрогнул и отвернулся, будто ему было стыдно.

— Давай ляжем, — пробормотал он, и в голосе впервые прозвучало что-то похожее на неуверенность.

Они легли рядом, не касаясь друг друга. Ольга смотрела в потолок, стараясь дышать ровно. Белые стены, белый потолок, белые простыни — всё казалось стерильным, больничным, лишённым чувственности. Как они должны… заняться любовью (эта фраза показалась Ольге абсурдной, издевательской) в такой обстановке? Как вообще могут два человека, ненавидящие друг друга, создать хотя бы видимость близости?

Иван повернулся на бок, лицом к ней. Рука неуверенно коснулась её плеча — лёгкое, почти неощутимое прикосновение, от которого Ольга вздрогнула, как от удара тока.

— Не знаю, как… — начал он и замолчал, не в силах закончить фразу.

— Я тоже, — прошептала Ольга. Голос дрогнул. — Просто… делай, что должен.

Рука Ивана скользнула ниже, к её груди. Ольга закрыла глаза, пытаясь отделиться от происходящего, уйти куда-то глубоко внутрь себя. Прикосновения молодого человека были осторожными, почти деликатными, но в них не чувствовалось ни страсти, ни нежности — лишь механическое выполнение необходимых действий.

Иван наклонился и коснулся губами её шеи. Дыхание было горячим, прерывистым, а губы — сухими и жёсткими. Ольга сжалась, инстинктивно отодвигаясь. Всё это казалось неправильным, извращённым, и тем не менее — неизбежным.

— Давай просто… закончим скорее, — прошептала она, раздвигая ноги.

Иван навис над ней, опираясь на руки. В полумраке лицо казалось неподвижным, глаза — тёмными, нечитаемыми. Между бёдрами девушка ощутила его присутствие — пульсирующее, обжигающее. Она закрыла глаза и глубоко вдохнула, готовясь к боли, к унижению, к чему угодно, лишь бы поскорее всё закончилось.

Их тела соединились, медленно и неизбежно, и Ольга прикусила губу, сдерживая возглас. Не от боли — от странного, неожиданного ощущения. Вместо ожидаемого дискомфорта она почувствовала волну тепла, прокатившуюся по всему телу от кончиков пальцев ног до макушки. Это было похоже на внутренний жар, наполняющий каждую клетку.

Иван замер, глаза расширились от удивления. Он тоже это почувствовал. Эту внезапную, необъяснимую связь, возникшую между ними.

— Ты… — начал он, но не закончил фразу, потому что Ольга неожиданно для себя подалась бёдрами вверх, усиливая контакт, углубляя проникновение.

Что-то происходило — что-то, чего они не могли контролировать. Ненависть и отвращение, которые они испытывали друг к другу всего минуту назад, трансформировались во что-то иное, первобытное, инстинктивное. Желание, лишённое романтики и нежности, но от этого не менее сильное. Голод, который требовал утоления.

Тело Ивана подчинилось древнему ритму — неуверенные, почти робкие движения. Но с каждым мгновением неуверенность таяла, уступая место чему-то властному, неконтролируемому. Ольга обхватила его ногами, прижимая к себе, впиваясь пальцами в спину.

— Сильнее, — слово вырвалось само собой, хриплое, требовательное, и девушка не узнала собственный голос.

Иван послушался — движения стали резче, интенсивнее. Комната наполнилась звуками их тяжёлого дыхания, шелестом простыней, влажными шлепками соприкасающихся тел. Это было похоже на борьбу — яростную схватку двух существ, которые не могут ни победить, ни отступить.

Ольга впилась ногтями в спину Ивана, оставляя глубокие красные следы. Из горла вырвался звук наслаждения, не боли, — и он укусил её за плечо, достаточно сильно, чтобы оставить след. Она выгнулась навстречу, прижимаясь грудью к его груди. Их сердца бились в одном безумном ритме.