Синкуб

Площадь уже заполнялась людьми: местные в своих лучших одеждах, дети с флажками, подростки, державшиеся особняком и делавшие вид, что им скучно, хотя на самом деле они ждали концерта. На временной сцене перед зданием мэрии звучала музыка — пока ещё фонограмма под выступление детского танцевального коллектива.

Лидия купила у уличного торговца бумажный стаканчик горячего кофе и неторопливо двинулась вдоль рядов праздничной торговли. Сувениры, выпечка, горячие напитки, самодельные украшения — всё как обычно на провинциальных праздниках. Она останавливалась у каждого прилавка, перебирала товары, обменивалась пустыми фразами с продавцами. Примеряла на себя роль московской гостьи — чуть удивлённой местным колоритом, но доброжелательной.

А сама тем временем изучала толпу. Отмечала, где стоят полицейские: их было немного, всего трое на целую площадь, и выглядели они расслабленно. Фиксировала входы и выходы, прикидывала, как быстро можно уйти в случае необходимости. Ничто не ускользало — ни группка подвыпивших мужчин у пивного ларька, ни пожилая женщина с самодельными оберегами, ни молодая пара с ребёнком, чьи лица показались Лидии смутно знакомыми. Продавщица оберегов была настоящей ведьмой — Лидия определила это по особому блеску глаз.

Программа концерта висела на большом баннере у сцены. Лидия подошла ближе, делая вид, что читает список. «Ольга Мельникова, песня „Далёкие звёзды“», значилось под номером семь. Шестым номером шло выступление школьного хора — как раз сейчас дети поднимались на сцену.

Лидия отошла и заняла место у фонтана, не работавшего в это время года. Отсюда хорошо просматривалась сцена, и при этом её закрывала группа высоких подростков впереди. Удобно.

Школьный хор пел что-то патриотическое. Дети старались, но звучало фальшиво. Толпа всё равно хлопала — в маленьких городках поддерживают любые выступления, особенно детские. Лидия слушала вполуха: все чувства были стянуты в ожидание.

Хор закончил и ушёл. Ведущий — полноватый мужчина в строгом костюме не по размеру, видимо директор местного Дома культуры, — объявил следующий номер:

— А теперь встречайте нашу местную звёздочку, многократную победительницу городских и областных конкурсов, директора нашего Дома культуры Ольгу Мельникову с песней «Далёкие звёзды»!

На сцену поднялась девушка лет двадцати в строгом тёмно-синем платье до колен. Каштановые волосы были собраны в низкий пучок, но несколько прядей выбились и обрамляли лицо. Лидия вздрогнула. Серые глаза с характерным разрезом, линия скул, тонкие запястья — перед ней стояла точная копия юной Варвары. Ольга поправила микрофон уверенно, как человек, привыкший к сцене, и в этом жесте Лидия узнала сестринскую манеру — спокойное внутреннее достоинство.

Вокруг девушки мерцало лёгкое свечение, невидимое обычным людям, — аура урождённой суккубы. Ольга подала знак звукооператору, и тот почтительно кивнул. Несколько человек из персонала сцены поприветствовали её с явным уважением. Идеальный материал для создания синкуба — существа, способного управлять и людьми, и энергиями.

Лидия сделала глоток кофе, скрывая улыбку. Задание усложнялось: Ольга была не просто талантливой девочкой из провинции, а человеком с положением, связями, авторитетом. Убедить такую бросить всё ради сомнительных перспектив в Москве будет непросто.

Ольга окинула взглядом публику и на мгновение задержалась на Лидии. По позвоночнику пробежал холодок: показалось, что девушка узнала её, почувствовала родство крови. Но нет — директор Дома культуры просто профессионально смотрела зал.

Зазвучала музыка. Голос Ольги был чистым и сильным, с лёгкой хрипотцой на низких нотах. Природный талант — без примесей. Лидия заметила, как несколько людей из команды Ольги с гордостью переглянулись, когда та взяла сложную ноту.

И Лидия вдруг поняла: вытащить эту девушку из города, где она явно нашла своё место, будет куда сложнее, чем предполагал Ордынцев. Впервые она подумала о том, что ждёт Ольгу после эксперимента. И почему-то это внезапно стало важным.

Центральная площадь Стрептопенинска к вечеру изменилась. Разноцветные гирлянды между фонарными столбами покачивались на ветру и бросали дрожащие блики на лица. Сквозь привычные запахи осени — прелых листьев, влажной земли, речной воды — пробивался сладковатый солод с пивоварни, делая воздух гуще. Где-то в стороне гудела полноводная Стрептица.

Толпа шумела, заполняя пространство перед сценой. Люди здоровались, обменивались новостями и неизменными фразами о погоде. День города был для Стрептопенинска редким общим праздником — временем, когда барьеры на короткое время отступали, а старые обиды откладывались. Рабочие с пивоварни в новеньких куртках и студентки-практикантки из больницы, продавцы из универмага и учителя местной школы — все смешались в одном потоке.

Ольга стояла за кулисами временной сцены перед зданием городской администрации. Её колотило мелкой дрожью, как всегда перед выходом, хотя за годы она научилась прятать это даже от самых внимательных. Волнение превращалось в силу, стоило ей оказаться перед людьми, — урок, усвоенный ещё в училище.

Тёмно-синее платье с открытыми плечами облегало фигуру, глубокий разрез придавал образу смелости, но не переходил грань. Ольга уже несколько раз ловила одобрительные взгляды персонала сцены и заметила, как молоденькая звукооператорша украдкой сфотографировала её на телефон — вероятно, чтобы показать подругам или потом повторить фасон.

— Ольга Сергеевна, через десять минут ваш выход, — к ней подошёл помощник режиссёра, немолодой мужчина с седыми висками и въедливым взглядом. — После хора сразу вы, даже если они будут петь на бис.

— Спасибо, Михаил Петрович, — кивнула Ольга, чувствуя, как сердце начинает биться чаще.

Она ещё раз мысленно прогнала текст. Строчки Али Калицкой будто были написаны для неё. «В темноте, где нет имён, я нашла тебя…» — слова отзывались где-то глубоко, давая странный отклик, почти физическое ощущение правильности. Ольга не могла объяснить это даже себе. Просто знала: эта песня — её. Для её голоса, для её души.