Синкуб

А главное — настороженные взгляды местных. Смотрели мельком, будто случайно, но в этих взглядах она безошибочно читала старый страх перед чужаками, привычный жителям закрытых городков. Здесь все знали друг друга, были связаны родством, дружбой, старыми обидами и тайными историями. Чужак всегда оставался чужаком, даже если прожил здесь десятилетия. А она была не просто чужаком — возвращенкой, той, что однажды исчезла из этого города при странных обстоятельствах. И пусть никто не узнавал в элегантной женщине с холодными глазами Лидию Каглицкую, сестру Алевтины и Варвары, что-то глубоко внутри заставляло людей ощущать исходящую от неё опасность.

Лидия остановилась у витрины небольшого магазинчика, делая вид, что рассматривает выставленные товары. На самом деле она достала телефон и открыла карту Стрептопенинска. Палец в тонкой кожаной перчатке методично отмечал точки: городскую больницу — на случай непредвиденного, площадь, где уже устанавливали сцену и колонки для вечернего концерта. Яркая афиша трепетала на ветру, приклеенная скотчем к металлическому ограждению: «День города! Выступление местных талантов!» Лидия задержала взгляд на списке участников, нашла знакомое имя — Ольга Мельникова. Затем отметила новый район на северной окраине, где среди однотипных коттеджей прятался дом Мельниковых. Палец скользнул по экрану, прокладывая пути отхода: от вертолётной площадки к заброшенной лесной дороге, петляющей между болотами, и дальше — к запасному аэродрому, затерянному среди хвойного леса в пятидесяти километрах.

Точная разведка была для неё естественной. Расчёт вероятностей, оценка рисков, планирование на несколько шагов вперёд — всё это она делала автоматически.

Разговор с Георгием Савельевичем произошёл три дня назад, в его кабинете, отделанном тёмными панелями красного дерева. Лидия до сих пор помнила, как он смотрел на неё через стол — взглядом существа, прожившего несколько человеческих жизней и не видевшего в этом ничего особенного.

— Варвара не должна тебя узнать, — говорил Ордынцев, постукивая пальцами по столешнице. — Она считает, что ты умерла двадцать лет назад, и должна продолжать так думать. Твоя задача — Ольга. Только она.

— Я понимаю, — кивнула тогда Лидия, сохраняя внешнее спокойствие, хотя внутри всё переворачивалось от мысли о встрече с сестрой. — А если она всё-таки узнает меня?

— Тогда импровизируешь, — холодно улыбнулся Ордынцев. — Но крайне нежелательно, чтобы это произошло. Корнеев наверняка предупредил её. Если Варвара заподозрит, что Алевтина жива, и ты тоже… это может активировать защитные протоколы. А нам нужна Ольга — доверчивая и открытая.

Лидия убрала телефон и продолжила путь. Первичная рекогносцировка была завершена, теперь можно было идти в гостиницу — единственную в городе приличную гостиницу «Стрепет», названную в честь местной речки. Отель выглядел неожиданно презентабельно для такого захолустья: трёхэтажное здание из красного кирпича с чистыми окнами и свежевыкрашенными рамами. Видимо, новые власти постарались привести всё в порядок к празднику, надеясь на приток гостей из области.

В холле пахло свежей краской и хвойным освежителем воздуха, который пытался забить сырость, всё равно пробивавшуюся сквозь любые усилия администрации. Женщина на ресепшен — полная, с крашеными рыжими волосами и внимательными маленькими глазами — оглядела Лидию с профессиональным любопытством провинциального регистратора.

— Добрый день. Номер на имя Калицкой, — произнесла гостья, протягивая паспорт и банковскую карту.

Паспорт на имя Лидии Калицкой, тридцати лет, лежал у неё в руках. Она провела пальцем по фамилии, которую сохранила вопреки всем правилам конспирации. Маленькая слабость, непозволительная роскошь — оставить себе частичку прошлого. Московская прописка и должность в продюсерском центре делали легенду убедительной, объясняли дорогую одежду и столичные манеры. Но фамилия… фамилия была настоящей.

— Москвичка? — женщина за стойкой мельком глянула в паспорт, вводя данные в компьютер. — Надолго к нам?

— На три дня, — улыбнулась Лидия той особой улыбкой, которую отрабатывала годами: достаточно тёплой, чтобы не выглядеть холодной стервой, и достаточно сдержанной, чтобы не провоцировать лишние разговоры. — По работе.

— У нас тут праздник сегодня, День города, — женщина протянула ключ. — На площади будет концерт местных талантов. Некоторые очень даже ничего, — добавила она с гордостью. — Например, племяшка моя танцует…

— Обязательно посмотрю, — кивнула Лидия, уже зная, что будет на этом концерте. Но совсем не ради племянницы этой доброй женщины.

Номер оказался лучше, чем она ожидала: чистый, просторный, с новой мебелью и свежим постельным бельём. Окна выходили на центральную площадь — идеально для наблюдения. Лидия задёрнула шторы, бросила чемодан на кровать и достала ноутбук и небольшой кейс.

В кейсе лежали документы: безупречно сделанное удостоверение сотрудника продюсерского центра «Музыкальный Олимп», визитки, письмо-приглашение для Ольги Мельниковой на пробы в Москву. Всё выглядело подлинным, потому что, по сути, таким и было. Бумаги были настоящими, центр существовал, пробы действительно планировались.

Лидия методично разложила документы на столе, проверяя каждую деталь. Затем открыла ноутбук и подключилась к Wi-Fi. Почта работала стабильно — связь с Москвой будет без сбоев. Она отправила короткое сообщение на зашифрованный адрес: «Прибыла. Приступаю к выполнению задания».

Потом Лидия открыла дорожную косметичку и занялась преображением. Не радикальным — ей не нужно было менять внешность. Только мелочи, делавшие облик мягче и доступнее. Менее выразительный макияж, более тёплый оттенок помады, волосы, собранные в простой хвост вместо строгого пучка. Тонкие золотые серьги вместо массивных серебряных. Никаких кричащих брендов на одежде, ничего, что выделяло бы её среди местных.

Из окна уже доносилась музыка — на площади начиналась праздничная программа. Лидия сверилась с часами. До выхода Ольги оставалось около часа, если верить расписанию на сайте городской администрации. Времени хватало, чтобы пройтись по площади, оценить обстановку и выбрать удобную точку для наблюдения.

Лидия спустилась в холл и вышла из гостиницы, вдохнув прохладный воздух Стрептопенинска. Снова этот запах — солод с пивоварни, речная вода, прелая листва и что-то ещё, более древнее, едва уловимое. Запах места, где граница между мирами была тоньше.