Синкуб

Но в глазах Али не было разочарования или отвращения — только тёмный, глубокий голод. Она провела пальцами по его груди, задержавшись на месте, где должен был быть шрам от ножа, но где не осталось даже следа. Что-то мелькнуло в её глазах — удивление? удовлетворение? — но исчезло так быстро, что Иван не успел понять.

Аля притянула его к себе, и их обнажённые тела соприкоснулись, вызывая у Ивана волну острого удовольствия. Её кожа была горячей, почти обжигающей, словно внутри неё горел невидимый огонь. Он почувствовал, как руки Али скользят по его спине, по бёдрам, как её пальцы расстёгивают пуговицу на его брюках.

— Не бойся, — прошептала она, словно прочитав его мысли. — Просто следуй за мной.

Они опустились на кровать, и Аля оказалась над ним — уверенная, властная, контролирующая каждое движение. Её губы снова нашли его, в то время как руки исследовали каждый сантиметр его тела с опытностью, которая и возбуждала, и немного пугала. Иван пытался отвечать, пытался подарить ей хотя бы часть того удовольствия, которое она дарила ему, но его неопытность была очевидна.

— Позволь мне, — выдохнула Аля, отстраняясь, чтобы избавиться от последних деталей белья.

Полностью обнажённой она была ещё более прекрасна. Иван смотрел на неё снизу вверх, не в силах поверить, что женщина, о которой он мечтал столько лет, женщина, чей голос преследовал его в самых сокровенных фантазиях, сейчас здесь, с ним, на этой кровати.

Аля опустилась на него, направляя его внутрь себя одним плавным движением. Иван задохнулся от ощущений — горячее, влажное, тесное. Она поднималась и опускалась медленно, плавно, с почти гипнотическим ритмом, и каждое сокращение её мышц посылало волны удовольствия по всему его телу.

Парень пытался сдерживаться, пытался продлить это невероятное чувство, но скоро понял, что проигрывает битву. Его тело, так долго изголодавшееся по женскому прикосновению, не могло сопротивляться умелой стимуляции. Он чувствовал, как внутри нарастает напряжение, как каждое движение Али приближает его к краю.

— Позволь себе, — прошептала она, наклоняясь, чтобы поцеловать его, и её волосы создали вокруг их лиц тёмный шатёр. — Отпусти контроль.

И он отпустил. Волна удовольствия нахлынула, затопила сознание, вытеснила все мысли и сомнения. Иван выгнулся под ней, его пальцы впились в её бёдра, а с губ сорвался хриплый стон.

В тот же момент он почувствовал, как Аля напряглась над ним, как её тело содрогнулось в волнах наслаждения, накатывающих одна за другой. Тонкая электрическая искра пробежала между их телами, едва заметная в полумраке спальни — голубоватое свечение, похожее на миниатюрную молнию, соединившую их на долю секунды. Её глаза на мгновение закрылись, а затем распахнулись — и в их глубине Иван увидел что-то нечеловеческое, древнее, голодное. "Ого," — промелькнуло в сознании Алевтины, — "вот это инкубище." Но в следующий миг это исчезло, словно ему показалось, и перед ним была просто красивая женщина, тяжело дышащая от только что пережитого удовольствия.

Аля мягко соскользнула с него и легла рядом, прижавшись к его боку. Её рука лениво скользила по его груди, губы касались плеча лёгкими поцелуями.

— Это было… — Иван не нашёл слов, чтобы описать пережитое.

— Да, — согласилась Аля с тихим смешком. — Это было.

Несколько минут они лежали в спокойной тишине, нарушаемой лишь постепенно выравнивающимся дыханием. Иван смотрел в потолок, пытаясь осмыслить случившееся. Это казалось невозможным: он, простой слесарь с завода электроприборов, лежал в постели с Алей Калицкой — женщиной, которую обожают миллионы. Женщиной, чьи концерты собирают стадионы. Женщиной, одно прикосновение которой стоило всех денег мира.

— О чём ты думаешь? — спросила Аля, приподнимаясь на локте, чтобы заглянуть ему в лицо.

— О том, как это нереально, — честно ответил Иван. — Ты и я. Здесь. Вместе. Если бы мне кто-то рассказал такое неделю назад, я бы решил, что он сумасшедший.

Аля улыбнулась. В этой улыбке смешались нежность и расчёт.

— Знаешь, — сказала она, поглаживая его щёку тыльной стороной ладони, — может быть, это судьба. Может, я должна была сбить тебя той ночью, чтобы мы встретились. Кто знает… — её голос стал тише, — может, это начало чего-то большего.

Иван удивлённо посмотрел на неё.

— Большего? — осторожно переспросил он.

— Да, — кивнула Аля. — Чего-то настоящего. Постоянного. Может быть, даже… — она сделала паузу, словно взвешивая слово, — брака.

У Ивана перехватило дыхание. Брак. С Алей Калицкой. Это было настолько за пределами возможного, что разум отказывался за это цепляться. И всё же где-то внутри возникло опасное тепло: разве не об этом он мечтал годами? Разве не представлял, как она улыбается только ему, как они просыпаются вместе, как он становится частью её жизни?

— Ты серьёзно? — выдохнул он.

— Вполне, — Аля прижалась к нему теснее, положив голову ему на грудь. — Мне ни с кем не было так хорошо. В тебе есть что-то особенное. То, что я искала долго.

Она снова приподнялась и посмотрела ему прямо в глаза.

— Останься со мной, Иван. Не возвращайся в свою прежнюю жизнь. Она тебе не подходит. Твоё место здесь. Со мной.

Парень смотрел в её тёмные глаза, в которых отражались огни ночного города, и чувствовал, как сопротивление ослабевает. Где-то глубоко внутри оставалось понимание: всё это слишком хорошо, чтобы быть правдой. В этой истории должен быть изъян — что-то скрытое, неразличимое. Но Аля была рядом — тёплая, живая, предлагавшая ему всё, о чём он когда-либо мечтал.

— Да, — сказал он наконец. — Я останусь.

Аля улыбнулась — торжествующе, почти хищно, но Иван этого не заметил. Он видел лишь её красоту, её прикосновения, обещание счастья в её глазах. Он не замечал теней за окнами и не слышал далёкого отзвука шагов судьбы, приближавшихся неотвратимо.

— Спасибо, — прошептала Аля, целуя его в губы.

И это «спасибо» было адресовано не столько ему, сколько тем силам, которые привели его сюда — в центр её плана.

Но ошеломлённый и счастливый Иван не подозревал об этом. Он просто закрыл глаза и ответил на поцелуй, веря, что наконец нашёл своё место — рядом с женщиной своей мечты.

Утро началось с солнечного света, пробивавшегося сквозь неплотно задёрнутые шторы, и с тепла чужого тела рядом. Иван не сразу понял, где находится. Память возвращалась обрывками: квартира, вино, платье винного цвета на полу, ночь с женщиной, чей голос он узнал бы из тысячи.