Синкуб

Аля стояла у стеклянного столика, наливая шато из тёмной бутылки в два высоких бокала. Платье глубокого винного цвета облегало фигуру, подчёркивая её простым, почти строгим кроем. Волосы свободно спадали на плечи тёмными волнами. Туфли на высоких каблуках делали её осанку ещё увереннее.

— Не стой на пороге, — улыбнулась Аля, поднимая бокалы. — Раз уж ты решил присоединиться к миру живых, давай это отметим.

К щекам Ивана прилила кровь. Он не был готов к такой встрече — не в домашней одежде, не с отросшей щетиной, не с растрёпанными волосами.

— Я… просто вышел пройтись, — пробормотал он, делая неуверенный шаг вперёд. — Не хотел мешать.

— Мешать? — Аля тихо рассмеялась, и этот звук отозвался в нём лёгкой дрожью. — Ты гость, о котором я забочусь уже почти неделю. Вряд ли ты можешь мне мешать.

Она приблизилась плавно, держа бокалы так, что Иван невольно отметил точность её движений. Запах духов — тот самый, знакомый по утренним визитам, — стал насыщеннее, ощутимее.

— Держи, — сказала она, протягивая ему бокал.

Их пальцы снова соприкоснулись, как в тот первый день. От этого прикосновения Ивана словно слегка ударило током. Он едва не выпустил бокал, но справился с собой.

— Спасибо, — выдавил он, пытаясь придумать, что сказать дальше. Годы восхищения Алей, тысячи воображаемых разговоров — и вот, когда она стояла перед ним, реальная, живая, смотрящая прямо в глаза, все слова исчезли.

— Идём, сядем, — Аля кивнула в сторону дивана, того самого, на котором он очнулся в первый день. — Ты уверенно держишься?

— Да, — кивнул Иван, следуя за ней. — Я почти полностью восстановился. Только иногда… — он замялся, не зная, как объяснить внезапные приступы слабости, накатывавшие без предупреждения.

— Это нормально после травмы, — сказала Аля мягко, опускаясь на диван и жестом приглашая его сесть рядом. — Тебе нужно время.

Иван осторожно сел, стараясь сохранить между ними расстояние. Он сделал глоток вина, чтобы скрыть неловкость, и сразу ощутил насыщенный вкус с лёгкой кислинкой и пряной нотой. Такого вина он прежде не пробовал.

— Нравится? — спросила Аля, заметив его реакцию.

— Очень, — честно ответил Иван. — Я… не большой знаток вин.

— Это «Шато Марго» двухтысячного года, — сказала Аля, отпивая из своего бокала. — Один из лучших урожаев. Считай это моим извинением за нашу… необычную встречу.

Иван почувствовал, как напряжение немного отпускает. Он позволил себе откинуться на спинку дивана, стараясь выглядеть расслабленным, хотя сердце колотилось слишком быстро.

— Знаешь, — неожиданно сказала Аля, поворачиваясь к нему всем телом так, что её колено почти коснулось его бедра, — я никогда раньше не приглашала поклонников к себе домой.

Иван замер с бокалом на полпути ко рту.

— Но… это ведь не приглашение, — неловко усмехнулся он. — Скорее, несчастный случай.

— Возможно, — улыбнулась Аля, и в этой улыбке мелькнуло что-то настороженное, хищное, чего парень не сумел распознать. — Но в тебе есть что-то особенное, Иван. Что-то, что я заметила ещё на концерте.

Она поставила свой бокал на столик и неожиданно положила ладонь ему на грудь — туда, где под тканью футболки билось сердце. У Ивана сбилось дыхание. Ладонь Али была тёплой, и он невольно подался навстречу этому прикосновению.

— Я… — парень сглотнул, остро осознавая собственную уязвимость. — Я не понимаю.

— И не нужно, — тихо сказала Аля, наклоняясь ближе, так что между их лицами осталось всего несколько сантиметров. — Просто почувствуй.

Её тёмные глаза с расширенными зрачками удерживали его взгляд. Иван не мог отвести глаза и не находил в себе сил сопротивляться тому притяжению, которое исходило от неё. Он поставил бокал на столик дрожащей рукой, опасаясь пролить вино.

Аля медленно, словно оставляя ему возможность отступить, подняла руку к его лицу и провела кончиками пальцев по щеке, по линии подбородка, по губам. Прикосновение было почти невесомым, но Иван ощущал его слишком отчётливо.

— Можно? — спросила она шёпотом.

Иван понял, что она спрашивает разрешения его поцеловать.

Он не смог выдавить из себя ни слова, только кивнул, едва заметно, но для неё этого было достаточно. Аля преодолела последние сантиметры между ними и прижалась к его губам своими. Поцелуй был осторожным, пробным, словно она оценивала его реакцию. А затем, почувствовав его отклик, она углубила его — с внезапной жадностью, с голодом, который застал Ивана врасплох.

Её губы оказались мягкими, но требовательными, а язык — горячим и настойчивым. Аля целовалась так, словно хотела вобрать в себя всю его сущность через этот поцелуй, и Иван поддался, позволяя ей вести. Его неуверенные и дрожащие руки легли ей на плечи, потом скользнули по спине, ощущая жар кожи через тонкую ткань платья.

Аля прервала поцелуй первой, но не отстранилась — её губы скользнули по его шее, вызывая дрожь удовольствия. Её дыхание обжигало кожу, а пальцы уже проникли под футболку, исследуя его грудь.

— Пойдём, — прошептала она, поднимаясь и протягивая ему руку. — В спальню.

Иван поднялся следом, как во сне, не в силах сопротивляться этому зову. Его сознание затуманилось, мысли путались, оставалось только желание следовать за ней, куда бы она ни повела.

Спальня Али оказалась большой комнатой с огромной кроватью под тёмно-синим балдахином. Приглушённый свет создавал интимную, почти гипнотическую атмосферу. Окна здесь тоже были от пола до потолка, открывая вид на ночную Москву, но шторы были задёрнуты на две трети, словно отсекая внешний мир.

Аля остановилась у кровати и повернулась к нему. Без единого слова она потянулась к застёжке на шее платья, и одним плавным движением оно соскользнуло с тела, оставив её обнажённой, если не считать тонкого кружевного белья, едва заметного в полумраке.

Иван замер, потрясённый её красотой. Тело девушки было совершенным — точёная фигура с плавными изгибами, гладкая кожа, мягко светящаяся в приглушённом свете. Он смотрел на неё, не веря своим глазам, не веря, что всё это происходит на самом деле.

— Ты так и будешь стоять? — мягко спросила Аля с улыбкой, делая шаг к нему.

Её руки потянулись к краю его футболки, и он позволил ей снять её, чувствуя себя неловко из-за своего тела — обычного, без признаков особых физических упражнений, с лёгкой полнотой от сидячей работы и дешёвых обедов.