Синкуб

Он осторожно повернул голову. Аля спала рядом. Тёмные волосы разметались по подушке, губы едва заметно шевелились во сне. Сердце Ивана сжалось от нежности и… недоверия.

Словно почувствовав его взгляд, девушка открыла глаза — сразу, без сонной медлительности.

— Доброе утро, — сказала она хрипловато. — Как ты спал?

Иван сглотнул, внезапно осознав, что лежит обнажённый под тонким шёлковым одеялом рядом с женщиной, чьи плакаты висели в его комнате уже много лет.

— Хорошо, — пробормотал он. — Просто… не могу поверить, что я здесь.

Аля улыбнулась. На мгновение в улыбке мелькнуло что-то острое, но тут же исчезло.

— Но ты здесь, — тихо сказала она. — И никуда не уйдёшь.

Она наклонилась и поцеловала его. И в этот момент все сомнения отступили. Её движения были уверенными и точными, словно она знала его тело лучше, чем он сам. Иван подался навстречу — неловкий, но жадный до близости.

— Не спеши, — прошептала она, отстраняясь. — У нас впереди весь день.

И действительно, весь день они не покидали постель. Солнце медленно ползло по стенам комнаты, а они возвращались друг к другу снова и снова. В перерывах Аля приносила еду — фрукты, которыми они кормили друг друга, шампанское, которое пили прямо из бутылки, смеясь.

— Ты очень отзывчивый, — сказала она в один из моментов, лениво водя пальцами по его груди. — Искренний. Я привыкла к мужчинам, которые всё время что-то доказывают. А ты просто отдаёшь.

Иван смутился, не зная, что ответить. Рядом с ней он чувствовал себя неопытным школьником, и всё же Аля, казалось, находила в его неловкости особое очарование.

— Мне нравится, что ты такой, — продолжила она, наклоняясь к его уху. — Нравится, как ты вздрагиваешь от моих прикосновений, как сбивается дыхание, когда я приближаюсь.

Её рука скользнула ниже — и он снова потерял ощущение времени.

В этом замкнутом пространстве существовали только они двое. За окнами день постепенно угасал, переходя в вечерние сумерки, а они всё ещё не могли оторваться друг от друга. Иногда Ивану казалось, что в глазах Али вспыхивает странный огонь — древний, голодный, почти злой. Но это длилось лишь миг и тут же сменялось тёплым, почти обожающим взглядом.

Когда за окном окончательно стемнело и городские огни раскрасили небо оранжевыми отблесками, Аля внезапно села в постели.

— Знаешь что? — сказала она тем особым тоном, который появлялся в её голосе, когда решение уже было принято. — Давай выберемся куда-нибудь.

Иван недоумённо моргнул, не сразу уловив смысл её слов. Часть его не хотела покидать этот интимный кокон, но другая — та, что всегда мечтала увидеть, как живёт Аля Калицкая за пределами сцены, — встрепенулась от любопытства.

— Куда? — спросил он, приподнимаясь на локтях.

— Покажу тебе мою Москву, — улыбнулась она с загадочным блеском в глазах. — Места, куда обычно не пускают посторонних. Хочу, чтобы ты увидел мой мир, — её пальцы скользнули по его щеке. — Мне кажется, ты готов.

В этих словах было что-то настораживающее, словно она предлагала не просто ночную прогулку, а шаг через невидимую черту. Но это ощущение быстро растворилось в волнении.

— У меня нет подходящей одежды, — растерянно сказал Иван, вспомнив помятую рубашку и потрёпанные брюки.

— Об этом не беспокойся, — Аля легко поднялась с постели и направилась к встроенному шкафу. — Я предусмотрела такую ситуацию.

Она распахнула дверцы, и Иван увидел ряд мужских вещей — новых, с бирками.

— Это… для меня? — запнулся он, не в силах поверить, что она готовилась к его появлению.

— Конечно, — Аля пожала плечами, словно не видела в этом ничего особенного. — Примерь вот это.

Она протянула ему чёрные джинсы и тёмно-синюю рубашку из ткани, которая на ощупь была дороже всего, что он когда-либо носил. Иван неуверенно взял вещи, всё ещё не понимая, как она могла так точно угадать его размер.

— Не переживай, — сказала Аля, словно читая его мысли. — У меня хороший глаз.

В соседней комнате, служившей гардеробной, Иван переоделся и с удивлением обнаружил, что всё сидит идеально. Тем временем Аля тоже собралась: надела короткое чёрное платье, подчёркивающее стройную фигуру, и высокие сапоги. Волосы она собрала в небрежный пучок, оставив несколько прядей у лица.

— Ты хорошо выглядишь, — сказала она, оглядывая его с явным удовольствием. — Теперь ты похож на человека, который всегда был частью моего мира.

Они покинули квартиру через частный лифт, минуя общий холл, и спустились прямо на подземную парковку, где их ждал чёрный «Мерседес» с затемнёнными стёклами и молчаливым водителем. Иван не мог избавиться от ощущения, что участвует в тщательно выстроенном спектакле, где всё рассчитано заранее, а его роль — просто идти следом. Но присутствие Али рядом, запах её духов, тепло её ладони в его руке были слишком реальны, чтобы он позволил себе сомневаться.

Первой остановкой стал небольшой бар в переулке недалеко от Патриарших прудов. Неприметная дверь без вывески, лишь маленький синий фонарик над входом. Внутри — низкие потолки, кирпичные стены, приглушённый свет и сцена, на которой пожилой саксофонист извлекал из инструмента звук такой силы, что у Ивана перехватило дыхание.

— «Мурка бар», — сказала Аля, когда они устроились за столиком у окна. — Одно из немногих мест в Москве, где можно услышать настоящий джаз. Без показного блеска — просто музыка.

Официант в белой рубашке и чёрном жилете появился рядом почти бесшумно.

— Два «Негрони», — сказала Аля, не открывая меню. — И воды.

Иван огляделся. Публика была разной: пожилые интеллигенты в потёртых пиджаках, молодые люди с аккуратными бородками, несколько иностранцев. Все слушали музыку, никто не обращал внимания на соседние столики.

Напитки появились так же тихо. Иван взял бокал с тёмно-красной жидкостью, льдом и долькой апельсина. Он сделал глоток и поморщился: горько, но с неожиданно притягательным послевкусием.

— Не сразу заходит? — улыбнулась Аля.

— Непривычно, — признался Иван. — Я обычно пью пиво или водку.

— «Негрони» требует времени, — сказала она. — Как и многие хорошие вещи.

Саксофонист закончил одну мелодию и начал другую — медленную, тянущуюся, от которой внутри что-то сжималось. Иван замер, поражённый тем, насколько живым был этот звук по сравнению с записью.

— Музыка совсем другая, — тихо сказал он.

Аля рассмеялась коротким, светлым смехом и коснулась его предплечья.

— Тебе нравится?