Синкуб

Она поднялась. С её уходом рядом стало пусто — резко, почти болезненно. Аля подошла к окну. На фоне ночного города её силуэт выглядел неподвижным и чужим, как часть интерьера, которая была здесь всегда.

— Поспи, — сказала она, не оборачиваясь. — Я рядом, если понадоблюсь.

Он хотел ответить, но силы иссякли. Веки сомкнулись. Последним, что он увидел, был её силуэт у окна — тёмный, внимательный, будто наблюдающий не за городом, а за ним.

Прошло четыре дня, но слабость не уходила. Казалось, тело помнило что-то, о чём разум старательно молчал. Утренний свет пробивался сквозь полупрозрачные шторы гостевой спальни, куда его перенесли на второй день.

Мысль о происходящем по-прежнему не укладывалась в голове. Иван Сваргин, обычный слесарь, лежал в квартире Али Калицкой. Каждое утро начиналось с ощущения, что всё это — временно, что его здесь держит не забота, а нечто другое.

Спальня была аккуратной и безликой: светлые стены, мебель из тёмного дерева, большое окно. Ни фотографий, ни личных вещей. Пространство, в котором не жили — лишь останавливались. Ивану вдруг стало не по себе от мысли, сколько людей лежали здесь до него.

Он попытался сесть. Получилось не сразу. Грудь отозвалась болью — странной, сосредоточенной в одной точке. Это не была боль после удара. Она была слишком точной. В памяти вспыхнул образ: тёмный переулок, чужая рука, короткое движение. Иван инстинктивно прижал ладонь к груди. Кожа была гладкой. Ни шрама, ни следа. И всё же он знал — там что-то было.

Лёгкий стук в дверь заставил его вздрогнуть. В комнату вошла Аля с подносом. На ней было простое домашнее платье стального цвета, волосы собраны в свободный пучок. Без макияжа она выглядела по-прежнему странно моложе — и от этого ещё менее понятной.

— Доброе утро, — сказала она. — Вижу, тебе лучше.

Иван кивнул, остро ощущая себя лишним в этом пространстве.

— Я принесла завтрак, — Аля поставила поднос на тумбочку. — И лекарства.

На подносе лежали хлеб с авокадо, яйцо, бутерброды с рыбой и стакан апельсинового сока. Рядом — баночка с двумя таблетками. Этот ритуал повторялся каждое утро. Аля всегда смотрела, как он принимает лекарства. Иван не знал почему, но ни разу не осмелился отказаться.

— Как ты сегодня? — спросила она, присаживаясь на край кровати.

— Лучше, — ответил он. — Думаю, скоро смогу встать.

— Не торопись, — покачала головой Аля. — Врач сказал: тебе нужен полный покой.

Её голос звучал мягко. Но Ивану вдруг показалось, что решение принято не врачом.

Он кивнул, послушно проглотил лекарства и принялся за еду. Его не покидало странное ощущение нереальности происходящего: Аля Калицкая заботилась о нём, приносила завтрак, сидела рядом на его постели. Если бы кто-то рассказал ему такое неделю назад, он решил бы, что человек бредит.

— Расскажи мне ещё что-нибудь о себе, — предложила Аля, подтягивая под себя ноги и устраиваясь поудобнее. — Ты говорил вчера, что работаешь слесарем?

— Да, на «Электроприборе», — кивнул Иван, чувствуя лёгкую неловкость от разговора о своей прозаической жизни с человеком такого масштаба. — Ничего особенного. Обычный завод. Делаем электрощитовое оборудование.

— И что ты там делаешь?

В её голосе звучало искреннее любопытство, и это помогало забыть о смущении.

— Собираю корпуса для щитов, регулирую замки, петли. Иногда выезжаю на установку, если клиент крупный. В основном работа с металлом, — он отпил сок и на мгновение замолчал. — Честно говоря, не самая вдохновляющая работа. Но платят стабильно, и коллектив хороший.

Аля кивнула, внимательно глядя на него. В её взгляде было что-то странное — словно она смотрела не только на него, но и сквозь него, отмечая детали.

— А где ты живёшь? — спросила она, слегка наклонив голову.

— В Марьино, с родителями, — ответил Иван, запнувшись. Он провёл рукой по затылку, взъерошивая волосы — привычка ещё со школы. — Трёхкомнатная квартира. Родители купили её до моего рождения. Дом старый, но места хватает, даже когда приезжают бабушка с дедушкой.

— И как вы там размещаетесь?

В её голосе не было ни насмешки, ни снисходительности — только интерес.

— Родители в большой комнате, я в маленькой, — он пожал плечами. — Привык. У меня там всё своё — книги, музыкальная коллекция, компьютер.

— Музыкальная коллекция?

Аля чуть подалась вперёд.

— Да, — Иван оживился, обрадованный возможностью перевести разговор на более близкую тему. — В основном винил. Я собираю пластинки уже лет десять. Особенно твои.

Аля улыбнулась. В этой улыбке было что-то тёплое, почти материнское.

— Расскажи, — попросила она. — Какая была первая?

Иван отставил поднос и откинулся на подушки. Его взгляд скользнул к окну, будто он видел там что-то далёкое.

— Это было давно, — начал он. — В цеху, на обеденном перерыве. Витька, наладчик с соседней линии, притащил колонку. Мы сидели, ели, кто-то анекдоты травил. И вдруг заиграло что-то… не как обычно. Все примолкли. Я спросил: «Что это?» А Витька говорит: «Ты чё, Али не знаешь? “В темноте”, её хит». Я тогда только с Машкой расстался — ничего серьёзного, но паршиво было. И вот сижу, ем борщ из контейнера, а у самого мурашки по коже. Будто ты стояла прямо там, между станками, и говорила только со мной. Не утешала, не жалела — просто понимала. Я потом неделю ходил сам не свой, пока не купил диск.

Он перевёл дыхание и заметил, как внимательно слушает Аля. Её глаза, казалось, стали темнее.

— На следующий день я купил твой альбом «Мгновения» — последние деньги отдал. Слушал его, наверное, месяц подряд. Каждый день, по кругу. Потом начал искать всё, что ты выпускала раньше. Затянуло, — Иван смущённо улыбнулся. — Сейчас у меня полная коллекция: все официальные альбомы, все синглы. Даже редкие издания. Помнишь японский релиз «Прикосновения» с тремя бонус-треками? Его пришлось заказывать через специальный сайт, ждал почти три месяца.

Он не заметил, как во время рассказа Аля быстрым, почти неуловимым движением взглянула на тонкий браслет на своём запястье, проверяя время. На долю секунды её взгляд стал холоднее, собраннее — словно она мысленно отсчитывала минуты до чего-то важного. Но стоило Ивану снова посмотреть на неё, как лицо Али вновь приняло выражение тёплой заинтересованности.