Синкуб

Глава 9. В логове суккуба

Сознание возвращалось к Ивану медленно, словно не желая всплывать из тёмной глубины беспамятства. Сначала пришли ощущения: мягкая ткань под спиной, тёплый воздух на коже. Затем — едва уловимый запах дорогих духов, в котором чувствовалось что-то чужое и настораживающее. Звуки доходили приглушённо, будто сквозь плотную преграду: тихое потрескивание огня, мерное тиканье часов, чьё-то ровное дыхание. Иван не открывал глаза, удерживаясь в этом состоянии, где реальность ещё не навалилась всей тяжестью.

В голове глухо ныла боль. Тело казалось одновременно лёгким и непослушным. Память не складывалась — лишь отдельные фрагменты, не желавшие соединяться. Концертный зал, полный людей. Резкий свет сцены. И голос — низкий, проникающий, остающийся внутри.

Аля.

Имя возникло резко, почти болезненно. Концерт Али Калицкой — вот что он помнил отчётливо. Белая рубашка. Галстук. Билет, купленный на последние деньги. Её взгляд, выхваченный из толпы. Настоящий или придуманный — он не знал.

Дальше — провал. Хотя нет, не совсем. Тёмная улица. Шаги за спиной. Вспышка боли. Потом — обрывки: визг тормозов, свет фар, удар. Всё выглядело неправдоподобно, как плохо склеенные кадры.

Иван медленно открыл глаза и тут же зажмурился от яркого света. Со второй попытки — осторожнее. Высокий потолок с лепниной. Хрустальная люстра, дающая дробные блики. Это была не его квартира и не больница.

Он повернул голову и понял, что лежит на большом диване, обитом тёмно-фиолетовым бархатом. Вокруг — просторная гостиная в тёмных тонах: деревянные панели, тяжёлые рамы картин. За окнами во всю стену — ночная Москва, огни высоток.

— Что за… — начал он и замолчал.

В кресле напротив сидела она, закинув ногу на ногу. Чёрные шёлковые брюки, пурпурный халат, небрежно накинутый на плечи.

Аля Калицкая.

Иван замер. Без сценического макияжа она выглядела моложе и спокойнее, но это не делало её менее притягательной. Тёмные волосы свободно лежали на плечах. Глаза — знакомые до мельчайших деталей — смотрели прямо на него, без спешки.

Он попытался сесть. Тело ответило резкой болью, и он со стоном опустился обратно.

— Не торопись, — сказала она. Голос был тем самым, но звучал иначе — ближе, тише. — Тебе лучше лежать.

Аля поднялась и подошла к дивану. Двигалась она спокойно, без лишних жестов. Села рядом. Иван почувствовал тепло и тот же запах духов.

— Ты… — начал он, но пересохшее горло не позволило продолжить.

— Тише, — она улыбнулась. — Ты в безопасности. В моём доме.

Мысли путались. Он не понимал, что происходит и почему она здесь. Сон это или последняя уловка сознания? Иван сглотнул.

— Я не понимаю, — сказал он. — Как я здесь оказался?

Аля чуть наклонила голову.

— Ты не помнишь? — в голосе появилось беспокойство. — После концерта ты шёл по улице. Я ехала домой и… не заметила тебя на перекрёстке. Я сбила тебя.

В памяти вспыхнули другие картины: тёмный переулок, силуэты, холодное лезвие. Они тут же исчезли, сменившись светом фар и ударом. Всё это казалось навязанным.

— Сбила? — переспросил он. — Машиной?

— Да, — она отвела взгляд. — Ты был без сознания, но дышал. Я испугалась. Должна была вызвать скорую, но… — пауза. — Скандал, пресса. Ты понимаешь. Я привезла тебя сюда. Врач тебя осмотрел. Ничего серьёзного. Ты можешь остаться, пока не придёшь в себя.

Иван слушал, не отрываясь. Речь звучала гладко, слишком отрепетированно. Он это чувствовал, но не мог зацепиться за сомнение.

— Что со мной произошло? — спросил он тихо.

Аля улыбнулась.

— Небольшая авария. Ты скоро поправишься.

Она встала и подошла к столику с графином. Иван следил за ней, не отводя взгляда.

— Тебе нужно пить, — сказала она, наливая воду.

Он кивнул, не будучи уверен, что хочет пить.

Аля вернулась и села рядом. Он медленно приподнялся на локтях.

— Вот.

Их пальцы соприкоснулись. От неожиданности он вздрогнул, и вода пролилась на грудь. Только теперь Иван заметил, что на нём чужая чёрная футболка — слишком большая и незнакомая.

— Прости, — пробормотал он, чувствуя, как лицо заливает жар.

— Всё в порядке, — Аля забрала бокал, поставила его на столик и взяла салфетку. — Давай я помогу.

Она начала промокать пятно. Её прикосновения — даже сквозь ткань — сбивали дыхание. Иван смотрел на неё сверху вниз: на тёмные волосы, на линию шеи, на пальцы с безупречным маникюром — и не мог поверить, что всё это происходит с ним.

— Я… я не могу в это поверить, — выдохнул он. — Ты… Аля Калицкая.

Она подняла глаза. В их глубине на короткий миг проступило что-то чужое — холодное и внимательное, словно он смотрел не в глаза человеку, а в нечто, лишь принявшее знакомый облик. В следующий миг взгляд снова стал обычным.

— Просто Аля, — сказала она. — И давай на «ты». В конце концов, мы уже делили один диван.

Сердце сорвалось с ритма. Руки дрожали. Мир вокруг стал слишком чётким, до болезненности настоящим — и в то же время ненадёжным, как декорация.

— Что-то не так? — спросила Аля.

— Нет, просто… — он запнулся. — Я твой фанат. Уже много лет. Я был на каждом твоём концерте в Москве. У меня все твои альбомы. Все записи. Я… — он замолчал, внезапно услышав себя со стороны.

— Я знаю, — сказала Аля. — Я видела тебя в зале. Много раз.

Иван уставился на неё.

— Ты… видела меня?

— Конечно, — она чуть наклонилась вперёд. — Ты всегда в третьем ряду, справа. В белой рубашке. И смотришь так, будто я пою только для тебя.

Комната будто дрогнула. Слова ложились слишком точно, как будто она знала о нём больше, чем могла знать. Иван почувствовал, как подступает слабость.

— Мне нужно… — он попытался вдохнуть глубже, но воздух словно не доходил до лёгких. — Мне кажется, я не совсем…

— Тебе нужно отдохнуть, — Аля мягко, но уверенно уложила его обратно на подушки. — Не торопись. У нас будет время поговорить. Потом.

Её ладонь на мгновение задержалась на его плече. Прикосновение было тёплым — и в то же время отстранённым, как у врача или хищника, проверяющего добычу. Иван смотрел на её лицо и не мог отделаться от ощущения, что за знакомыми чертами скрывается что-то ещё.

— Спасибо, — прошептал он. — За то, что не бросила меня там.

По её лицу скользнула тень — быстрая, почти незаметная. Не раскаяние и не вина. Что-то иное.

— Не благодари, — сказала Аля тихо. — Просто отдыхай.