Синкуб

Он слегка нахмурился, словно удивлённый её признанием, затем вежливо пожал плечами:

— Всё, что я делаю, — для клана. Для будущего. Ты же знаешь: никто не понимает цену жертвы лучше нас.

Аля на мгновение прикрыла глаза, будто прислушиваясь к радостному напряжению грядущего:

— Твой синкуб — наша следующая ступень. Я верю, ты учёл все переменные. Он будет под контролем, как и она. Никакого гнилого равновесия — только резкий шаг вперёд.

Ордынцев усмехнулся; в этой усмешке было больше облегчения, чем торжества.

— Именно. Конец иллюзий и начало новой эры. Ты ведь всегда хотела быть у её истоков?

Аля дёрнулась — не от ужаса, а от чистого восторга. Она встала, прошлась к стене, коснулась пальцами холодного мрамора, словно проверяя прочность будущей опоры.

— Я буду рядом на каждом шагу, — сказала она, прижимая ладонь к камню. Глаза сузились, голос стал тише. — Мы дадим Ольге шанс показать, что суккуб может стать чем-то иным… не просто хищником. Возможно — ближе к инкубу, чем кто-либо считал возможным. Как мы с Лидией, только без нашей боли.

Ордынцев вернулся к столу, снова наполнил бокал и повернулся к ней с улыбкой, в которой читалась искренняя благодарность. Аля стояла у стены, не убирая руку с мрамора; в её позе уже не было сомнений — лишь уверенность, что они открывают дверь в завтрашний день.

Тем временем на диване шевельнулся Иван. Плечи дрогнули, и у Али вырвался тихий, непроизвольный вдох. Она быстро подошла, коснулась его лба тёплыми пальцами и почти неслышно сказала:

— Всё будет хорошо. Мы сделаем вас сильнее, чем прежде.

Её лицо на миг застыло, затем снова стало непроницаемым. Только глаза выдавали напряжение.

— Я давно наблюдаю за ней, — продолжил Ордынцев. — Она унаследовала потенциал матери, усиленный тем, что Варвара была инициирована, когда вынашивала ребёнка. Девушка не знает о своей природе, но способности постепенно проявляются. Ещё несколько месяцев — и они раскроются полностью. Тогда мы сведём её с нашим диким инкубом.

Аля медленно выпрямилась, отошла к столику и налила себе бренди. Движения оставались плавными; напряжение угадывалось по линии плеч.

— И что ты хочешь от меня? — спросила Алевтина, не оборачиваясь.

— Твой пентхаус нужен как безопасное убежище для Ивана, — начал Ордынцев холодным, отточенным тоном куратора эксперимента. — Здесь он будет под твоей защитой и контролем, в полной изоляции от внешнего мира. Ты привяжешь его через близость: сделаешь так, что без тебя он не сможет. Запах, прикосновение, эмоциональная зависимость. Привязка — не романтическая, а физиологическая: гормоны, реакции, всё то, чем мы умеем управлять лучше людей.

Он сделал паузу — не для эффекта, а чтобы дать ей время осмыслить масштаб задачи. Затем продолжил:

— Когда Лидия привезёт Ольгу в Москву, вы будете жить здесь. Ты создашь для них среду — максимально спокойную, закрытую от раздражителей. Твоя задача — сделать это место идеальным инкубатором, где раскроются их природные качества. Запахи, свет, режим, питание. Ты знаешь, как это делается. Ты проследишь, чтобы они стали парой. Чтобы зачатие и вынашивание синкуба происходили под нашим контролем. Ты будешь фиксировать динамику, замечать отклонения и корректировать процесс. Ни одного сбоя.

Слова повисли в воздухе, не давя, но оставляя ощущение полной несвободы. Алевтина выслушала, не перебивая; лишь ресницы дрожали чаще обычного, а пальцы крепче сжимали бокал. Она понимала: за этими указаниями всегда есть второй слой. Но роль, которую он ей предлагал, притягивала — не исполнительница, а соавтор.

И всё же она видела уязвимости. Иван — стихийный, неподготовленный, способный сломаться или сопротивляться. Ольга — сочетание чистоты и хрупкости. Один неверный шаг — и проект рассыплется. Лидия — переменная, не поддающаяся полному расчёту. И сам Ордынцев — человек запасных ходов. Значит, где-то уже предусмотрена жертва.

Страха не было. Был азарт — достойный её холодного разума.

Она медленно выдохнула, откинулась на спинку кресла и сделала маленький глоток бренди.

— Привязать через близость? — в голосе мелькнула ехидца. — Мы с Лидией для мира мертвы.

— Именно поэтому мы и действуем скрытно, — спокойно ответил он. — Лидия представится твоей ассистенткой. Скажет Ольге, что тебе нужен такой голос на подпевки. — Он помедлил. — По моим сведениям, у девочки хорошие данные.

Алевтина медленно покачала головой; на губах появилась горькая усмешка.

— И что будет с ними, когда ты получишь своё «чудо»? — спросила она тихо.

— Они станут родителями нового вида — синкуба. Существа без прежних ограничений.

— А если он выйдет из-под контроля?

— У каждого существа есть свой поводок, — ответил Ордынцев, складывая пальцы домиком.

— Мы станем богами для них, — прошептала она.

— Ты и я, — подтвердил он. — У истоков новой эры.

Алевтина допила бренди и поставила бокал. Лицо стало спокойным, глаза — напряжёнными.

— Хорошо. Я сделаю, как ты хочешь. Иван останется здесь. Завтра пришли врача — он будет следить за состоянием, пока тот не очнётся.

Ордынцев кивнул.

— Лидию пришлю утром. Она свяжется с Ольгой напрямую. И подумай, как объяснить Ивану его новую реальность. Он должен принять, что теперь его жизнь — под нашим управлением.

Дверь закрылась, и Алевтина осталась одна. Она обошла диван, наклонилась над спящим Иваном.

— Вот ты какой, дикий инкуб… — тихо сказала она, проведя пальцами по его щеке. — Посмотрим, сумею ли я удержать тебя.

В её глазах мелькнул холодный свет.

— Георгий Савельевич даже не представляет, какого зверя выпустил.