Синкуб

Алевтина приехала в Стрептопенинск, чтобы выйти замуж за Длиннопёрова. Всё было выстроено безупречно: ей пообещали полумиллиардное наследство покойного мэра. Её приезд был связан с посмертной свадьбой — к тому моменту жених уже был мёртв, но по местной семейной традиции его следовало похоронить «женатым». Алевтине отвели роль невесты и формального оформления брака перед погребением.

Регистрация проходила как предусмотренная процедура: волю покойного представлял доверенный человек. После оформления брака Алевтина проходила обязательный этап ритуала — супружеский контакт и последующие ночи рядом с телом. Спустя установленный срок она умерла. Следов внешнего насилия не зафиксировали; смерть выглядела как полное истощение жизненных сил.

Лидия повторила тот же путь позднее: прибыла в ЗАГС для посмертного брака, прошла те же формальные шаги и тот же ритуальный этап. Итог оказался идентичным — смерть после завершения контакта и выполнения временного условия.

Вторая фиксация укрепила структуру инкуба ещё сильнее. Теперь Длиннопёров мог свободно менять обличья, проникать в сны людей, воздействовать на их мысли на расстоянии. С каждой новой возможностью росли его амбиции и нетерпение. Он жаждал третьей фиксации и требовал ускорить процесс.

Всё было подготовлено для финальной стадии. Варвара, самая молодая из сестёр, зарегистрировала брак с покойным Длиннопёровым. Но всё сорвалось.

И тут вмешались они. При одной мысли об этом Ордынцев почувствовал, как руки непроизвольно сжались на руле — до боли, до побелевших костяшек. Дельма и её новый пёс — Алексей Корнеев, тогда ещё майор ФСБ: наивный и упрямый, но опасный своей прямолинейностью.

Дельма. Само это имя вызывало у Ордынцева глубокую, почти первобытную ненависть. Суккуб древнее его самого, хранительница старых традиций, вечная противница любых экспериментов и изменений. Она всегда считала Ордынцева выскочкой — опасным радикалом, готовым поставить под угрозу вековое равновесие ради какой-то правды. А он видел в ней олицетворение всего косного и устаревшего, того, что тормозило эволюцию их вида.

Их противостояние длилось столетиями — то затихая, то вспыхивая с новой силой. Дельма, старейшина клана суккубов, снова и снова блокировала его инициативы, когда те выносились на межклановый Совет.

Ордынцев до сих пор не понимал, как она узнала о ритуале. Возможно, у неё были шпионы среди его помощников. Возможно, сработало её чутьё — у неё всегда было сверхъестественное внимание к его планам. Но факт оставался фактом: за два дня до назначенного знакомства Длиннопёрова с Варварой Дельма появилась в городе.

И не одна, а с этим Корнеевым — типичным представителем новой российской власти: самоуверенным, грубым, но с какой-то внутренней чистотой, делавшей его удобным орудием. Она нашла его, оценила, привязала к себе — не как любовника, а как партнёра, что было ещё хуже. Дала знания, показала правду о мире инкубов и суккубов, сделала союзником.

Ордынцев сглотнул тугой комок ярости, подступивший к горлу. Свет фар встречной машины на мгновение осветил лицо, отразился в глазах, где плескалась почти звериная ненависть. Как он ненавидел их обоих. Дельму — за вековые обиды и противостояние; Корнеева — за слепую преданность ей, за способность видеть то, что должно оставаться скрытым от обычных людей.

Благодаря этому союзу Дельма сделала то, что разрушило весь план Ордынцева, весь ритуал, годы подготовки. Она добралась до Варвары раньше. Не просто предупредила — это было бы полбеды. Нет: она сделала нечто куда более разрушительное — инициировала девушку как суккуба.

Ритуал инициации суккуба был древней традицией клана, передаваемой из поколения в поколение. Во время церемонии тело женщины менялось на клеточном уровне: кожа становилась чуть прозрачнее, глаза приобретали гипнотический блеск, а аура наполнялась притягательным сиянием, невидимым для обычных людей. Она становилась полноценным суккубом — существом, питающимся энергией страсти, способным подчинять чужую волю одним взглядом и живущим веками. Варвара, с её врождённым потенциалом, приняла трансформацию с такой силой, что даже Дельма отступила на шаг, когда ритуал завершился.

Суккуб провела обряд в спешке, скрытно — в старой полузабытой пещере, которая, как позже выяснил Ордынцев, была когда-то вместилищем древнего капища. Эти стены видели тёмные церемонии задолго до появления людей в этих краях — и их энергия усилила происходящее.

К тому моменту, когда Ордынцев понял, что случилось, было уже поздно. Внешне Варвара оставалась прежней — молодой, красивой, невинной. Но её природа изменилась. Она стала суккубом: новообращённым, неопытным, ещё не осознающим свои силы.

Во время брачной ночи произошла катастрофа. Энергетическая структура Длиннопёрова, уже дважды фиксированная ритуалом, соприкоснулась с суккубической природой Варвары. Вместо односторонней передачи энергии, которая должна была завершить формирование стабильной формы, произошло столкновение противоположно заряженных сил. Инкубическая и суккубическая сущности вошли в противоречие, породив разрушительный резонанс.

Ордынцев помнил крик Длиннопёрова — нечеловеческий, потусторонний, вибрирующий на частотах, недоступных обычному слуху. Помнил, как стены дома дрожали, как трескались стёкла, как выгибалось в конвульсиях тело инкуба — будто удерживаемое внутри существо пыталось вырваться наружу. Он видел, как меняется внешность Длиннопёрова: черты текли, словно воск, обнажая то одно, то другое лицо, которое он носил за долгую жизнь.

А потом наступила тишина. Длиннопёров вспыхнул изнутри, будто в груди зажглось нечто ослепительное. Кожа потрескалась, выпуская наружу сияние. Мгновение — и тело взорвалось россыпью искр, разлетаясь пеплом по комнате. Даже пепел продолжал гореть, пока не исчез в воздухе полностью, не оставив ни единого следа существования инкуба.

Рядом лежала Варвара — бледная, обессиленная, но живая. Ритуал, который должен был убить её, забрав всю жизненную силу, оказался разрушен новой природой. Она выжила, хотя и заплатила высокую цену: годы восстановления, кошмары, периодические приступы энергетического голода, которого она не понимала и не умела контролировать.

Ордынцев тогда бежал из города, преследуемый людьми Корнеева, который развернул настоящую охоту после загадочных смертей сестёр. Бежал, унося с собой горечь поражения, ненависть к Дельме и её псу и твёрдое намерение когда-нибудь отомстить.