Синкуб

— Остановка сердца. Бывает.

Корнеев тогда не сдержался, требовал полноценного расследования. Но система сработала быстро: Ордынцева признали мёртвым, тело кремировали, материалы засекретили. Только Корнеев знал — или, по крайней мере, был уверен, — что всё выглядело иначе.

Он вздохнул, вспомнив тот вечер, когда Дельма вернулась домой. Лицо жены было непривычно бледным, губы сжаты в тонкую линию. Она молча налила себе коньяк — что случалось крайне редко, — выпила залпом и лишь потом заговорила.

— Он приходил сегодня в клуб, — сказала она, не глядя на мужа. — Сидел в моём кабинете, когда я вернулась после выступления. Другое лицо, другое тело — но это был он. Ордынцев жив, Алексей. То, что вы нашли в камере, — пустая оболочка. Он просто перешёл в новое вместилище.

С тех пор прошло двадцать лет. Двадцать лет, за которые Алексей Корнеев поднялся по служебной лестнице, получил звания и награды, но так и не забыл того, что узнал тогда. О мире теней, существующем рядом с привычной реальностью. О древней войне кланов. О Георгии Ордынцеве, способном появиться в любом облике и в любой момент.

И о Дельме — женщине из иного мира, ставшей его женой вопреки всем ожиданиям, включая собственные. Их союз был странным, но прочным: связанный общей тайной и общей задачей — не допустить возвращения Ордынцева.

И вот теперь, спустя двадцать лет относительного затишья, это имя всплыло снова. Какой-то настойчивый работник Следственного комитета копал слишком глубоко, не представляя, с чем имеет дело.

Корнеев вздохнул. Он должен был предупредить Дельму. Они обязаны быть готовы.

Он закрыл папку с отчётом, убрал её в сейф и набрал номер дежурного.

— Машину через пятнадцать минут, — сказал он коротко.

Покидая кабинет, генерал ФСБ Алексей Корнеев ощущал знакомое напряжение — то самое, что всегда возникало перед началом большой операции. Перед моментом, когда мир обычных людей сталкивался с другим миром — древним, жестоким и непонятным.

Вечером, в уютной гостиной загородного дома, Корнеев наблюдал, как Дельма молча слушает его рассказ о неожиданном интересе следователя Нелюдина. Её лицо, сохранившее за годы странную, нечеловеческую красоту, оставалось спокойным, но глаза выдавали тревогу.

— Значит, Ордынцев снова активен, — сказала она, когда он закончил. — Я это чувствовала. В последние месяцы что-то пошло не так. Девушки из клана сообщают о странных случаях: исчезновениях, необъяснимых смертях, людях, которые меняются слишком быстро.

Она подошла к окну. За стеклом тянулся тёмный, ухоженный сад — респектабельный, как и подобает усадьбе высокопоставленного генерала. Но они оба знали: именно в такой внешне благополучной обстановке чаще всего скрываются самые опасные тайны.

— Эта певица, Аля Калицкая… — продолжила Дельма, не оборачиваясь. — Ты слышал о ней?

— Краем уха, — пожал плечами Корнеев. — Популярная исполнительница. Постоянно мелькает в новостях. А что?

— Её настоящее имя — Алевтина Каглицкая, — тихо сказала Дельма. — Та самая, из Стрептопенинска. Одна из сестёр, которых ты считал погибшими.

Корнеев замер с бокалом в руке.

— Это невозможно, — выдохнул он. — Я видел тела. Они были мертвы.

— Были, — кивнула Дельма. — А потом перестали быть. Так действует Ордынцев. Он не просто убивает — он изменяет. Превращает обычных женщин в суккубов нового типа: более сильных и полностью ему подчинённых. Алевтина — первый удачный опыт. Её сестра Лидия — второй.

Корнеев медленно поставил бокал на стол. В памяти всплыло тело молодой женщины — бледное, нетронутое, лишённое жизни. И то же лицо на концертных плакатах, которые он видел по дороге домой: более яркое, выверенное, но всё ещё узнаваемое.

— Значит, эти концерты… эти убийства… — он запнулся. — Он снова начал?

— Он и не прекращал, — ответила Дельма, возвращаясь к столу. — Просто на время ушёл в тень: сменил облик, выбрал другое направление. Но цель осталась прежней — создать армию гибридов, подчиняющихся только ему. Существ, способных питаться энергией масс и при этом сохранять человеческую оболочку.

Они замолчали. За окном усиливался ветер, раскачивая ветви старых деревьев.

— Что будем делать с этим следователем? — спросил наконец Корнеев. — Он не понимает, во что ввязывается.

Дельма задумчиво провела пальцем по краю бокала. Длинные ногти тихо царапнули стекло.

— Возможно, он именно тот, кто нам нужен, — сказала она медленно. — Человек, который видит странности и не отводит взгляд. Который способен принять невозможное. Тебе стоит поговорить с ним.

Корнеев покачал головой.

— Слишком опасно раскрывать карты. Если Ордынцев узнает…

— Он уже знает, — перебила Дельма. — Нелюдин давно у него на виду. Вопрос лишь в том, кто доберётся до него первым — мы или Ордынцев.

Корнеев провёл рукой по лицу, ощущая внезапную усталость. Двадцать лет назад он и сам был таким — упрямым, идущим по следу, не понимая всей глубины опасности. И если бы не Дельма, если бы не её вмешательство…

— Хорошо, — сказал он наконец. — Я найду способ встретиться с ним. Попробую предупредить — не вдаваясь в подробности.

Дельма кивнула, подошла ближе и положила руку ему на плечо. Её прикосновение, как всегда, было тёплым и спокойным — вопреки нечеловеческой природе.

— Ордынцев возвращается в игру, — сказала она тихо. — Значит, и мы должны быть готовы.

В этот момент молния разорвала небо, на мгновение залив комнату резким, почти болезненным светом. В её вспышке лицо Дельмы изменилось: проступили иные, более жёсткие черты, глаза на секунду сверкнули нечеловеческим огнём. Затем снова стало темно — и женщина рядом с ним вновь была просто его женой: красивой, умной, преданной.

Только они оба знали правду. Знали, что надвигается столкновение миров. И что в грядущем конфликте им придётся сделать выбор.