Синкуб

Они вышли в коридор, направляясь к кухне. Проходя мимо лестницы в подвал, Ольга почувствовала, как амулет в руке внезапно нагрелся, словно реагируя на что-то.

— Ты чувствуешь? — тихо спросила Лидия. — Силу этого дома? Он полон энергии, накопленной поколениями Каглицких.

— Да, — призналась Ольга. — С момента, как мы вошли. Словно дом… наблюдает за нами.

Кухня оказалась маленьким помещением с печью, покрытой потрескавшимся кафелем, и массивным деревянным столом. На полках стояли запылившиеся банки и коробки — запасы, оставленные много лет назад.

Лидия помогла найти чайник, наполнить его водой из ведра, которое Иван принёс из колодца за домом. Пока Ольга устанавливала чайник на печь, Лидия наблюдала за ней с каким-то странным выражением — смесью любопытства и понимания.

— Как давно ты знаешь? — внезапно спросила она.

Ольга обернулась.

— О чём?

— О ребёнке, — просто сказала Лидия, кивая на живот Ольги.

Ольга инстинктивно прижала руку к животу и только тогда осознала, что делала это уже несколько раз за последний час — жест, выдававший её состояние тем, кто умел читать такие знаки.

— Три дня, — тихо ответила она, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. — Сделала тест за день до побега. Это… это главная причина, почему мы решились бежать. Когда поняла, что беременна, то поняла и то, что Ордынцев получит всё, чего хотел.

Лидия тяжело вздохнула, и в этом вздохе было что-то очень человеческое, слишком живое для создания, которым она должна была быть.

— Ты права, — сказала она. — Ордынцев охотится за вами именно поэтому. Он знает о твоей беременности.

— Откуда? — Ольга почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Я никому не говорила, кроме Ивана.

— Суккубы высшего порядка, как Алевтина, чувствуют такие вещи. Изменения в энергетическом поле, в гормональном фоне, — Лидия говорила быстро, тихо. — Она, вероятно, заметила это раньше, чем ты сама.

Ольга покачнулась, хватаясь за край стола. Лидия поддержала её, и рука оказалась неожиданно тёплой и сильной.

— Мы должны вернуться к мужчинам, — сказала Лидия. — И ты должна рассказать им о ребёнке. Нелюдин должен знать, с чем мы имеем дело.

Чайник на плите начал тихо насвистывать. Ольга механически налила кипяток в старый заварочный чайник, насыпала заварки из жестяной банки. Мысли были заняты предстоящим разговором.

Когда они вернулись в гостиную с подносом, на котором стояли чайник и четыре разномастные чашки, Иван и Андрей увлечённо обсуждали что-то, склонившись над картой. Увидев лицо подруги, парень сразу выпрямился, подошёл к ней.

— Что случилось? — спросил он, заглядывая в глаза.

Ольга поставила поднос на стол и обернулась к Нелюдину.

— Мы должны вам кое-что сказать, — произнесла она твёрдо. — То, что делает нашу ситуацию ещё сложнее.

Нелюдин выпрямился, взгляд стал острее.

— Слушаю.

— Я беременна, — сказала Ольга. — Это случилось быстро, мы даже не думали, что такое возможно… — она запнулась, но тут же взяла себя в руки. — В любом случае, тест положительный. И Лидия говорит, что Ордынцев уже знает об этом.

Нелюдин переглянулся с Лидией. В их взглядах читалось молчаливое понимание — словно они обсуждали что-то без слов.

— Это меняет наши планы, — наконец сказал Нелюдин. — Мы должны связаться с Корнеевым немедленно. Ордынцев будет искать вас с удвоенной силой.

— Почему это так важно для него? — спросил Иван, обнимая Ольгу. — Ребёнок, рождённый от инкуба и суккуба? Что может делать синкуб?

— Синкуб, — тихо произнесла Лидия. — Существо с силой обоих видов, многократно усиленной. Ордынцев пытался создать такое существо двадцать лет назад, здесь, в Стрептопенинске. Эксперимент провалился, но он никогда не оставлял своей цели.

— И теперь, — Ольга положила руку на живот, — он получил свой шанс. Через меня.

В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только потрескиванием дров в печи. Чай в чашках остывал, никто не притронулся к нему. Все четверо осознавали, что находятся на пороге событий, которые могут изменить не только их жизни, но и мир вокруг.

Разговор прервал резкий звук подъезжающих автомобилей — шорох гравия под шинами, приглушённое урчание мощных двигателей, скрип тормозов. Звуки доносились со всех сторон, словно стая хищников окружила убежище. Лидия первой отреагировала — замерла на полуслове, лицо мгновенно утратило только что появившиеся человеческие эмоции, вернулось к холодной маске. Но глаза выдавали — в них плескался настоящий страх.

— Это люди Ордынцева, — произнесла она, бросаясь к окну и осторожно отодвигая краешек пыльной занавески.

То, что она увидела, заставило её побледнеть. Тонкие губы сжались, пальцы, державшие занавеску, побелели от напряжения.

— Много? — коротко спросил Нелюдин, доставая из наплечной кобуры пистолет.

— Не меньше пятнадцати человек. Боевики. В чёрном. С тяжёлым вооружением, — Лидия говорила быстро, отрывисто. — Они окружили дом. Отступать некуда.

Иван инстинктивно обнял Ольгу, закрывая её собой. Последние минуты иллюзии безопасности рассыпались. Их нашли — слишком быстро, слишком точно, словно кто-то заранее знал, куда они направятся.

— Нужно забаррикадироваться, — Иван лихорадочно оглядывал комнату в поисках чего-нибудь тяжёлого. — Есть другие выходы?

— Только через подвал, — вспомнила Ольга. — Но я не знаю, куда он ведёт…

Нелюдин осмотрел окна — все заколочены прочными досками, не прорваться без шума и времени, которого у них не было. Мельком оценил свой пистолет — жалкая игрушка против штурмовиков с автоматическим оружием.

— Андрей, не надо, — Лидия мягко, но твёрдо опустила руку на его запястье, заставляя опустить оружие. — Их слишком много. Нас убьют при первой же попытке сопротивления.

В её глазах читалась странная смесь обречённости и решимости — взгляд существа, пережившего смерть и потому не боящегося её, но всё же отчаянно желающего защитить других.

Снаружи раздались чёткие команды, произнесённые низким властным голосом. Ольга вздрогнула, узнав этот голос даже сквозь стены. Инстинктивно коснулась живота, словно пытаясь спрятать растущую внутри жизнь от того, кто так жаждал её получить.

Тяжёлые шаги на крыльце — размеренные, уверенные. Приклад ударил в дверь, древесина жалобно заскрипела. Второй удар — щеколда затрещала, готовая сорваться с проржавевших шурупов.