Синкуб

— Твоя мать, — закончил Иван, заглядывая через плечо. — Поразительное сходство.

Ольга кивнула, не в силах оторвать взгляд от лица матери — такой юной, ещё не знающей, что ждёт её впереди. Машинально провела пальцем по изображению, словно пытаясь дотронуться до этой девочки с косой.

— Варвара, — произнесла она имя матери. — Тут ей, наверное, лет пятнадцать. За несколько лет до… всего.

Отложила фотографию, достала следующую рамку. На этом снимке была только одна девушка — старшая из сестёр, Алевтина. Стояла у рояля, положив руку на полированную крышку, и смотрела прямо в камеру с какой-то особой, притягательной уверенностью. Ольга невольно поёжилась — настолько этот взгляд напоминал тот, которым смотрела на мир нынешняя Алевтина.

Она вглядывалась в черты юной Алевтины, искала что-то, что объяснило бы существо, занявшее её тело. Но ничего не находила — лишь незнакомая девушка с прямым взглядом.

— Странно, — прошептала Ольга, возвращая рамку на место. — Я думала, увижу… что-то. Какую-то подсказку.

Иван сжал её плечо:

— Пойдём, осмотрим остальные комнаты.

Они методично обходили первый этаж — гостиная, кухня с древней печью, кладовые, заваленные хламом. В дальнем крыле дома обнаружилась небольшая комната с пустыми книжными полками и продавленным креслом у окна.

— Здесь, наверное, читали, — сказал Иван, проводя пальцем по пыльной полке.

Ольга кивнула, прислушиваясь к дому. Что-то в нём было неправильным, словно часть истории отсутствовала.

Солнце поднялось выше, туман рассеивался. Сквозь грязные окна проникал серый свет, делая пространство призрачным. Ольга покачнулась, ощутив навалившуюся усталость — от дороги, от страха, от всего.

— Нам нужно отдохнуть, — Иван подхватил её под локоть. — Я проверю, можно ли растопить печь, а ты осмотри спальни наверху. Нужно найти место, где можно спать.

Ольга поднялась по широкой лестнице, покрытой вытертым ковром. Второй этаж оказался меньше первого — несколько спален, ванная с огромной чугунной ванной на львиных лапах, небольшая библиотека с пустыми полками. В одной из комнат сохранилась кровать с высоким изголовьем, покрытая выцветшим покрывалом.

— Здесь можно устроиться, — крикнула она вниз.

Подошла к окну. Отсюда открывался вид на город — серые крыши домов, тонкие струйки дыма из печных труб, тёмная лента реки на горизонте. Всё выглядело мирно, почти идиллически, и на мгновение Ольге показалось, что они могли бы жить здесь счастливо — она, Иван и их будущий ребёнок. Вдали от Ордынцева, Алевтины, всего сверхъестественного кошмара, в который превратилась их жизнь.

Но амулет в кармане напомнил о себе внезапным теплом, и Ольга отпрянула от окна. Этот дом не был безопасным убежищем. Лишь временная остановка, возможно — ловушка. Ордынцев найдёт их рано или поздно. Единственное, что они могли сделать, — выиграть время, подготовиться к встрече.

Когда Ольга спустилась, Иван уже растопил печь. Принёс старые дрова из сарая за домом и проверил тягу. Тонкие язычки пламени нерешительно облизывали закопчённые кирпичи топки, но постепенно разгорались, отбрасывая тёплые блики на стены.

— Нашёл консервы в подвале, — сказал он, кивая на ряд банок на столе. — Древние, но целые. В крайнем случае не умрём с голоду сегодня.

Ольга безмолвно опустилась на диван рядом с печью. Пружины жалобно скрипнули. Она вынула из кармана серебряный медальон с красным камнем, пульсирующим теплом, и положила на колени.

— Дельма говорила, он убережёт нас от влияния Ордынцева, — тихо произнесла Ольга. — Но что, если этого недостаточно? Что, если он уже знает, где мы?

— Тогда будем готовы, — твёрдо ответил Иван, обняв её за плечи. — Мы выбрали этот путь вместе и вместе будем сражаться.

Печь раскалялась, отдавая тепло комнате. Они сидели рядом, глядя на колышущиеся тени, каждый погружённый в свои мысли. За окном смеркалось — день в Сибири короток, особенно осенью.

— Мама рассказывала, что в этом доме никогда не было темно, — внезапно заговорила Ольга, не отводя взгляда от пляшущих теней. — Всегда горели лампы, свечи, печи. Дед не выносил мрака, говорил, что в нём прячутся те, кто питается страхом.

Иван слушал молча. Он знал, что эти рассказы — часть её прошлого, кусочек головоломки, которую им предстояло собрать.

Треск сухой ветки разрезал тишину. Иван, сидевший у печи, замер с поленом в руках. Глаза его встретились с глазами Ольги — один и тот же немой вопрос: «Неужели нас уже нашли?» Тишина, последовавшая за треском, казалась ещё более напряжённой. Ольга бесшумно поднялась с дивана, сжимая амулет, и осторожно двинулась к окну, стараясь не наступать на скрипящие половицы.

Снаружи доносились приглушённые голоса — мужской и женский. Шаги, уверенные и неторопливые, приближались к крыльцу. Иван сунул руку в рюкзак, нащупывая туристический нож — жалкое, но единственное оружие. Ольга отступила от окна, прижалась спиной к стене.

— Это не местные, — прошептала она. — Говорят слишком тихо, но произношение городское.

Иван кивнул, осторожно подошёл к ней и встал так, чтобы загородить от двери. Входная дверь, которую они закрыли на самодельную щеколду, задрожала от стука — три чётких, уверенных удара.

— Иван? Ольга? — раздался мужской голос. — Мы знаем, что вы здесь. Нам нужно поговорить.

Ольга вцепилась в руку Ивана. Голос был незнакомым, но в нём слышались властные нотки человека, привыкшего отдавать приказы.

— Это не Ордынцев, — прошептал Иван, вглядываясь в щель между досками заколоченного окна. — Но может быть кто-то из его людей.

— Мы пришли помочь, — продолжал голос за дверью. — Я следователь Андрей Нелюдин. Со мной Лидия Каглицкая. Мы не причиним вам вреда.

Имя Лидии ударило Ольгу как разряд тока; пальцы непроизвольно стиснули амулет до боли.

— Лидия? — голос дрогнул. — Но как… Что ты здесь делаешь?

— Ольга, нам действительно нужно поговорить, — теперь заговорил женский голос, который Ольга узнала мгновенно, хотя слышала его лишь несколько раз в жизни. — Открой дверь. Клянусь, мы пришли не за тем, чтобы вас выдать.

Иван и Ольга переглянулись. Выбора не было — если это ловушка, бежать всё равно некуда. А если есть хоть малейший шанс, что кто-то действительно готов помочь…

— Я открою, — сказал Иван. — Стой позади меня, держи амулет наготове.

Он осторожно отодвинул щеколду и потянул на себя тяжёлую дверь. Она открылась с протяжным скрипом, обнажив две фигуры на пороге.