Синкуб

— Я знала, что ты не просто охранник, — голос опустился почти до шёпота. — Почувствовала сразу, как только ты появился. Но не могла понять, кто ты. Корнеев умный: он отправил тебя, потому что в тебе есть что-то особенное. Ты единственный человек, которого я не могу прочитать до конца. Я вижу, что ты есть, но всё остальное расплывается.

Нелюдин сглотнул. Это подтверждало то, о чём говорили Корнеев и Дельма: у Лидии были способности, которые не укладывались в человеческое объяснение.

— Почему ты не сказала Ордынцеву? — спросил он.

— Потому что устала, — она усмехнулась без радости. — Устала от его манипуляций. От постоянного контроля. От того, кем он меня сделал, — Лидия покачала головой. — Ты не представляешь, что значит умереть и вернуться, но уже не собой. Быть вечной марионеткой. Я думала, что смирилась. Приняла новую природу. А потом появился ты. И прошлой ночью…

Она не закончила, но ему и не требовалось продолжение. Он помнил её взгляд в полумраке кабинета — растерянный, почти испуганный. Словно она внезапно нашла в себе чувства, которых не должно было быть.

— Иван и Ольга, — Нелюдин вернулся к главному, — ты знаешь, куда они направились?

— В Стрептопенинск, — кивнула Лидия. — В старый дом Каглицких. Единственное место, где они, как им кажется, смогут спрятаться. Но это ловушка. Ордынцев уже отправил туда людей. Местные агенты возьмут дом под наблюдение, как только беглецы объявятся.

— Ты должна была лететь туда, — Нелюдин внимательно смотрел ей в лицо. — Ордынцев приказал вернуть их.

— Да, — в голосе появилась жёсткость. — Вернуть Ольгу живой и невредимой. А Иван нужен только для дела — в каком виде, неважно.

— И ты выполнишь приказ?

Лидия подняла глаза к небу. На ресницах дрожали капли дождя. Когда она снова посмотрела на Нелюдина, в глазах стояли слёзы — настоящие, человеческие.

— Нет, — сказала она просто. — Не стану. Не знаю почему. Может, то, что осталось от Лидии Каглицкой, наконец проснулось. Может, дело в том, что случилось между нами. Но я больше не могу участвовать в его играх.

Нелюдин протянул руку и стёр каплю с её щеки — дождевую или слезу, он не понял.

— Нам нужно опередить людей Ордынцева, — сказал он. — Попасть в Стрептопенинск раньше них. Защитить Ивана и Ольгу, пока они не стали пешками. Поможешь?

Лидия на миг закрыла глаза, принимая решение. Когда снова посмотрела на Нелюдина, во взгляде была решимость.

— Помогу, — сказала она и быстро взглянула на часы. — Мой рейс в Новосибирск через полтора часа. Ещё успеем.

Нелюдин кивнул и крепче сжал её руку.

— Поехали, — сказал он, доставая телефон и набирая номер Корнеева. — Генерал? Мы летим в Новосибирск. Да, вместе. Лидия согласилась помочь.

Они вышли из парка, поймали такси и поехали в аэропорт. Нелюдин держал Лидию за руку, чувствуя сквозь перчатку тепло, которое казалось почти человеческим. Он не знал, что ждёт их в Стрептопенинске, можно ли ей доверять, не обернётся ли помощь ловушкой. Но сейчас, глядя на её профиль в полумраке такси, он верил: даже в древних созданиях может проснуться человечность.

Возможно, Корнеев был прав. Иногда чувства ломали самые древние узы.

В квартире Корнеева и Дельмы стояла та особая тишина, которая бывает только между людьми, слишком долго живущими вместе, — когда слова становятся излишними, а любой звук обретает значение. Тихое перелистывание страниц древнего фолианта, который Дельма изучала уже несколько часов, перемежалось с мерным постукиванием клавиш ноутбука. Вечерний свет, проникающий сквозь полупрозрачные шторы, окрашивал комнату в янтарные тона.

Книга на коленях Дельмы была по-настоящему древней — кожаный переплёт, потемневший от времени, страницы из пергамента, пожелтевшие, с обтрёпанными краями, покрытые странными символами, которые невозможно было прочесть без специальных знаний. Женщина водила пальцем по строчкам, шевеля губами, словно беззвучно повторяя забытые заклинания. Тёмные волосы, собранные в свободный узел на затылке, отливали медью в свете вечерней лампы.

Корнеев поднял взгляд от экрана, наблюдая за женой. В этот момент она казалась ему существом из иного мира, древним и мудрым, волей случая оказавшимся в его жизни. Он вернулся к экрану, где рядами цифр и кодовых обозначений выстраивалась карта перемещений агентов Ордынцева — тех, которых удалось отследить. Здесь, в их квартире, парадоксальным образом сочетались две реальности: мир современных технологий и древний мир магии, куда его привела Дельма.

— Тебе что-нибудь нужно? — спросил Корнеев, заметив, как она устало потёрла глаза. — Чай? Кофе?

— Кофе было бы неплохо, — ответила Дельма, не отрываясь от книги. — Чем крепче, тем лучше. Эти тексты… Они словно ускользают от понимания. Я читаю одно и то же место уже третий раз, и каждый раз оно открывается по-новому.

Корнеев встал, направляясь на кухню. Их квартира была небольшой по меркам человека его положения — всего три комнаты в старом доме на Чистых прудах. Но именно здесь он чувствовал себя в безопасности. Стены были пропитаны защитными заклинаниями, которые наложила Дельма, а в подвале хранились артефакты, собранные ею за века существования — вещи, способные изменить ход истории, окажись они не в тех руках.

Когда Корнеев вернулся с двумя чашками, Дельма перевернула очередную страницу фолианта и хмыкнула — звук, который он научился распознавать как признак интереса.

— Что-то нашла? — спросил он, ставя чашку на столик рядом с ней.

— Пока не уверена, — она взяла кофе и сделала глоток. — Но здесь есть упоминание о рождении синкуба. Очень туманное, как и всё в этой книге. Но что-то не даёт мне покоя.

Корнеев сел за ноутбук, возвращаясь к расчётам. Он знал, что Дельма поделится находками, когда будет готова. За годы совместной жизни они выработали особый ритм работы — каждый в своей области, но всегда вместе.

— Что у тебя? — спросила Дельма, не отрывая взгляда от книги. — Есть новости о перемещениях Ордынцева?

— Нет, — Корнеев покачал головой. — Он словно исчез с радаров. После сообщения о побеге Ивана и Ольги не покидал свою башню. Отдаёт приказы, но сам не выходит. Странно для него.

— Значит, готовится к чему-то серьёзному, — Дельма перевернула страницу. — Ордынцев не из тех, кто отсиживается в безопасности, если только не планирует что-то грандиозное.