Синкуб

Он обернулся. Глаза снова стали человеческими — тёмно-карими, с золотистым отблеском, который появлялся, когда древняя сущность внутри приходила в движение.

— Такое существо должно быть под нашим контролем с первого дня. Воспитано в традициях клана. В безусловной верности. Иначе… — Ордынцев сделал паузу. — Оно станет оружием против нас. Или решит, что кланы ему не нужны вовсе.

Лидия молчала, переваривая услышанное. В глазах мелькнуло сомнение — внутренний разлад, который Ордынцев не мог не заметить. Его взгляд стал жёстче, словно он пытался разглядеть её мысли.

— Ты колеблешься, — сказал он. — Почему?

Лидия не отвела глаз, хотя это требовало усилия.

— Оцениваю сложность задачи, — произнесла она тем тоном, который использовала, скрывая истинные причины. — Стрептопенинск — не просто захолустный город. У этого места своя специфика. Там не все законы работают как должны.

— Ты беспокоишься о возвращении, — Ордынцев не спрашивал, а утверждал. — Место, где ты умерла, не может не напоминать о себе.

Лидия едва заметно вздрогнула. Он напоминал не случайно — о долге, о цене, которую она продолжала платить.

— Это не имеет значения, — сказала она твёрдо. — Я выполню задание.

— На это я и рассчитываю, — Ордынцев вернулся к столу и сел.

В его тоне это звучало почти как одобрение, но за словами скрывалось напоминание: о статусе, о принадлежности. Для него она была не человеком, а инструментом.

— Найди их, Лидия, — голос стал ниже, и в нём появилось нечто, похожее на просьбу. — Найди и приведи ко мне. Девушку — живой и невредимой. Парня… — пауза. — Его состояние не имеет значения, пока он может выполнять функцию для клана.

Лидия кивнула и развернулась, чтобы уйти, но Ордынцев остановил её.

— И ещё. Я чувствую, что в тебе что-то изменилось. Проснулось человеческое там, где не должно быть ничего, кроме сущности. Не позволяй этому вмешаться.

Она обернулась. На мгновение в глазах мелькнул страх, затем лицо снова стало непроницаемым.

Она вышла, тихо прикрыв дверь. Ордынцев смотрел ей вслед, и во взгляде смешались удовлетворение и настороженность — словно он одновременно доверял ей и готовился к предательству.

Когда дверь закрылась, он подошёл к скрытой панели в стене и нажал несколько кнопок. Панель отъехала, открывая старинный механизм — странный анахронизм среди современной техники: латунные диски с выгравированными символами, рычаги, кристаллы неизвестного происхождения, мерцающие глубоким синим светом.

Ордынцев набрал комбинацию, повернул рычаги, и механизм ожил. Диски начали вращаться с глухим гудением, кристаллы засветились ярче. Система оповещения клана работала не через электронику, а через древние каналы связи — те, что существовали задолго до современных технологий.

Теперь агенты клана получат сигнал — глубинный зов, который отзовётся в снах, мыслях, ощущениях. Образы Ивана и Ольги, направление движения, приказ найти и доставить. Не убивая. О комфорте речи не шло.

Ордынцев закрыл панель и вернулся к столу. Снова налил виски, зная, что не почувствует вкуса. Часть его — та, что когда-то была человеком, — тянулась к забытью. Но сущность, живущая в нём веками, оставалась холодной и расчётливой.

Он сделал глоток и посмотрел на карту России, где теперь мерцала новая красная точка — Стрептопенинск, маленький город в сибирской глуши, вновь ставший центром игры, длящейся уже тысячи лет. Игры, где на кону была не власть и не жизнь, а сама основа реальности.

Нелюдин сидел перед экранами наблюдения, методично переключая камеры, но мысли были далеко от работы. Образ Лидии не отпускал, преследовал с той же настойчивостью, с какой он сам следил за обитателями здания. Их странная, почти невозможная близость прошлой ночью нарушила все рамки задания. Он должен был наблюдать и докладывать, а вместо этого допустил глупость — позволил себе привязанность к существу, которое, возможно, даже не было человеком. Та ночь казалась одновременно самой реальной и самой невозможной в его жизни.

На одном из экранов мелькнула фигура Грачёва — начальник службы безопасности шёл по коридору с таким решительным видом, что Нелюдин машинально выпрямился. Что-то случилось. Шеф не выглядел так, если не возникала серьёзная проблема.

Дверь распахнулась без стука. На пороге стоял не Грачёв, а один из охранников — Василий, немногословный бывший спецназовец с выгоревшими на солнце бровями и привычкой постоянно проверять карманы.

— Новый, ты не поверишь, — Василий прошёл в комнату, прикрыв за собой дверь, и понизил голос до заговорщического шёпота. — Слышал? Наши голубки упорхнули.

— Какие голубки? — Нелюдин повернулся к коллеге, стараясь выглядеть заинтересованным, но не больше того. Внутри всё сжалось от внезапной тревоги.

— Тот парень, Сваргин, и эта девчонка… как её… Мельникова. Просто исчезли. Оставили записку, что пошли за лекарствами, и тю-тю, — Василий присвистнул. — Грачёв на ушах стоит. Алевтина в истерике. С утра все камеры крутим, вокзалы подняли.

Нелюдин нахмурился, изображая лёгкое недоумение.

— А что такого? Может, решили развеяться. Сваргин же не под замком.

Василий фыркнул и наклонился ближе.

— Ты что, не понял ещё? Этот Сваргин — особый гость. И девчонка тоже. Их приказано достать хоть из-под земли. Давят сверху. Крепко давят, — он многозначительно приподнял брови. — Грачёв сказал: если не найдём, можно самим начинать собираться. Такая шишка катится — мало не покажется.

Нелюдин потёр подбородок, подбирая слова.

— Я здесь всего третий день. Мне никто не объяснял, что у вас за режим.

— А кому тут что объясняют, — Василий пожал плечами. — Мы пешки, нам знать не положено. Грачёв вот-вот придёт, велел вокзальные камеры проверить. Говорят, на Казанском засекли похожую пару.

— Слушай, отойду на пять минут, — Нелюдин поднялся, изображая неловкость. — В туалет. Подменишь?

— Давай, только быстро, — Василий плюхнулся на стул и тут же уткнулся в мониторы. — Если Грачёв заявится, скажу, ты материалы с Казанского смотришь.

В коридоре Нелюдин наконец выдохнул. Сердце билось слишком быстро. Побег. Они действительно решились. Теперь охота начнётся без оглядки. Он достал телефон — не служебный, а второй, защищённый, который держал выключенным в отдельном кармане, — и набрал номер, зная, что Корнеев ответит в любое время.