Синкуб

Ряд мониторов показывал практически все помещения комплекса: холл с турникетами, коридоры, гримёрки, служебные входы и главную репетиционную площадку. Нелюдин настроил центральный монитор на трансляцию с камеры, охватывающей сцену, и вывел изображения с нескольких важных точек на боковые экраны. Взгляд методично перемещался от одного монитора к другому, фиксируя перемещения персонала. В голове формировалась схема типичных маршрутов сотрудников — привычка опытного следователя, автоматически каталогизирующего увиденное.

На главном экране Алевтина репетировала с танцорами новый номер для предстоящего концерта. Даже через камеру чувствовалась особая энергетика этой женщины — что-то гипнотическое в плавных движениях тела, что-то хищное в точных, выверенных жестах. Танцоры вокруг двигались слаженно, как единый механизм, но сама Аля выделялась среди них. Нелюдин поймал себя на том, что смотрит на неё дольше, чем требовалось, и заставил себя переключить внимание на другие мониторы.

В дальнем углу сцены, за кулисами, на боковом экране он заметил то, что искал с первой минуты дежурства — Ивана Сваргина и Ольгу Мельникову. Они сидели на сложенных декорациях, держась за руки, и что-то тихо обсуждали, периодически бросая настороженные взгляды по сторонам. Нелюдин усилил звук на канале с этой камеры, но уловил лишь обрывки фраз, заглушаемые музыкой репетиции.

— …билеты уже купил… — донёсся голос Ивана.

— …тише, не здесь… — ответила Ольга, оглядываясь.

Нелюдин автоматически отметил время и положение — 12:44, северо-восточный угол сцены, за рядом софитов. Явно что-то планировали, возможно, побег, о котором говорил Корнеев. Позы, наклон тел друг к другу, переплетённые пальцы — всё выдавало близость, возникшую не по плану Ордынцева. И что важно — в их взаимодействии отсутствовала подчинённость Алевтине, которую Нелюдин заметил в первый день. Если раньше все движения словно проверялись на одобрение певицы, то сейчас они существовали в своём маленьком мире, отдельно от происходящего вокруг.

Аля, кажется, тоже это заметила — танцуя на сцене, она периодически бросала в их сторону быстрые взгляды, в которых Нелюдин научился различать раздражение. Что-то менялось в отношениях этих троих, и Корнеев был прав — времени оставалось немного.

Дверь комнаты видеонаблюдения открылась без стука. На пороге стояла Лидия — в строгом тёмно-сером костюме с узкой юбкой и белой блузке, с идеально уложенными волосами и холодным взглядом, сканирующим помещение.

— Вы один? — спросила она, хотя ответ был очевиден.

— Да, сегодня моя смена, — ответил Нелюдин, поднимаясь со стула. — Чем могу помочь?

— Нужно просмотреть записи с камер за вчерашний вечер, — Лидия вошла в комнату, прикрывая дверь. В руках она держала тонкую папку с документами. — Примерно с восьми до десяти. Камеры внешнего периметра.

— Что-то случилось? — спросил Нелюдин, поворачиваясь к системе архивирования.

— Стандартная проверка безопасности, — холодно ответила ассистентка. — Господин Ордынцев настаивает на регулярном мониторинге подходов к зданию.

При упоминании Ордынцева Нелюдин невольно напрягся, но продолжил настраивать систему, выводя на экраны архивные записи.

— Присаживайтесь, — он указал на второй стул. — Придётся просматривать камеру за камерой.

Лидия опустилась на стул, положив папку на край стола. При движении та слегка раскрылась, и Нелюдин заметил на верхнем документе печать — круглый штамп с изображением стилизованной буквы «О», обвитой змеёй. Рядом виднелся край подписи с характерным росчерком, который он видел на фотографиях в кабинете Корнеева. Подпись Ордынцева.

— Эта камера… — начала Лидия, указывая на один из экранов.

— Северо-западный периметр, выход на служебную парковку, — закончил за неё Нелюдин, демонстрируя компетентность. — Включаю запись с восьми вечера.

Он запустил воспроизведение, и экран заполнился чёрно-белым изображением пустынной парковки, освещённой редкими фонарями. Лидия подалась вперёд, внимательно всматриваясь. Её лицо оказалось в нескольких сантиметрах от лица Нелюдина. Он ощущал тонкий аромат духов — холодный, с нотками амбры, который почувствовал при первой встрече.

— Не та камера, — резко сказала Лидия. — Нужен вид на служебный вход с восточной стороны.

— Сейчас переключу, — Нелюдин потянулся к клавиатуре, невольно соприкоснувшись плечом с её плечом.

Лидия не отстранилась, только скользнула по нему странным взглядом — изучающим, настороженным. Что-то изменилось в её глазах при физическом контакте. Словно где-то глубоко внутри этой холодной, собранной женщины просыпалось нечто иное. Неужели она тоже была суккубом, как и Алевтина?

Они работали молча, просматривая запись за записью. Тесное пространство комнаты вынуждало их находиться в непосредственной близости. Нелюдин чувствовал исходящий от Лидии холод — не физический, а внутренний, словно рядом с ним находилось существо с иной температурой тела.

— Стоп, — внезапно сказала Лидия, указывая на экран. — Увеличьте этот фрагмент.

На записи мелькнула тень — высокая фигура мужчины, быстро скрывшегося за углом здания. Нелюдин увеличил изображение, но качество оставляло желать лучшего — лица не разобрать.

— Можно попробовать улучшить картинку, — предложил он, открывая программу обработки видео.

Лидия потянулась за ручкой на столе, но неловко задела её пальцами, и ручка упала на пол, закатившись под стол. Они наклонились одновременно, и их лица оказались в опасной близости. Настолько близко, что Нелюдин мог разглядеть мельчайшие детали её лица — почти неестественную гладкость кожи, странный серебристый отблеск в глубине зрачков, лёгкое подрагивание ресниц.

Время застыло. Лидия смотрела прямо в глаза Нелюдину с выражением, которое он не мог расшифровать — смесь удивления, подозрения и чего-то похожего на узнавание. Её дыхание, коснувшееся его щеки, было неожиданно горячим, контрастируя с холодным образом.

— Странно, — прошептала она, не отстраняясь. — Обычно я чувствую людей… но вас… не могу прочитать.

Нелюдин не двигался, пытаясь скрыть нарастающее внутри напряжение. Что она имела в виду? Неужели суккубы действительно могли читать человеческие эмоции или мысли? И почему он оказался исключением?

Момент разрушил резкий треск рации на его поясе.

— Новый, ответь базе, — раздался голос Грачёва. — Ситуация на главном входе. Нужна поддержка.