Страница 7 из 49
Черт, а ведь даже название не помнит. Стоит посреди города, в который приехала на такси, и не помнит его названия.
Похолодев, Катюха открыла карту и нашла отметку. Слава богу, «Ромаш тут» никуда не делась. Она с вечера продумала план возвращения — чуть получше, чем прошлый. Сколько там, полтора часа потребовалось, чтобы найтись с таксистом, и это при способности хотя бы частично читать? Хоть сегодня зрение и не на ее стороне, но способ выкрутиться все равно имелся. Пожалуй, блуждай она в любой другой точке России, даже без названий лучше бы понимала, где находится, ибо «Перекресток» или ту же «Пятерочку» можно опознать и без вывесок, но в Крыму привычные по Москве сети были заменены аналогами, которые пока что ей не примелькались. Самым обидным казалось, что проблема точно крылась не в физическом здоровье — у Юлии Катюха ничем подобным не страдала, спокойно гуляла себе и в ус не дула. Все ломалось именно здесь, за-табличкой, и после разоблачения версии теплового удара остался только один вариант: дело в мозгах. Возможно, что-то во взаимоотношениях матери и отца глубоко травмировало ее в детстве, пластичная психика постаралась запихнуть это куда подальше — и в результате теперь Катюха стоит посреди города-который-хрен-вспомнишь, не способная прочесть ни единой таблички? Дойдя до подобного вывода, большинство людей первым делом направились бы к профильным специалистам. Но, по мнению Екатерины Тавровны, те один черт велели бы копаться в себе, так что она просто вычеркнула лишний, на ее взгляд, пункт и принялась с остервенением биться лбом о проблемы с твердым намерением найти все мешающие нормальной жизни реликты и вытащить их на свет божий. Правда, пока это выражалось только в том, что Катюха, стиснув зубы, пыхтела, потела, пила, потела снова — но продолжала свой путь без начала и конца по жаре.
Положа руку на сердце, данный выбор шел вразрез даже с мнением автора, призывающего в подобных ситуациях не бегать в безумии по приморским городкам, а сразу обратиться к врачам. Но чем хуже становилось Екатерине, тем сильнее она убеждалась: чтобы начать жить настоящим, надо сперва разобраться с прошлым — как бы эта тварь ни отбивалась.
Так и блуждала Катюха по городу словно неупокоенный призрак, останавливаясь, только чтобы пополнить запасы воды и один раз плотно пообедать: ужинать перед серпантинами обратного пути не рисковала. Стоило присесть хоть на минуту — ноги тут же принимались гудеть и умолять угомониться, но получали дорогой пластырь на место новой мозоли максимум — и вперед, искать путь в горочку. Никаких пощад или отговорок, с детством покончено. Однако, сколько бы Екатерина ни ходила, как бы ни вглядывалась в пейзажи, улицы перетекали одна в другую абсолютно бессистемно и никаких признаков даже малейшего узнавания найти не удавалось. Она старалась держаться людей — чем их больше, тем более туристическое место, следовательно, выше шансы, что и они с матерью тут когда-то бывали, но, как и в прошлые разы, скорее складывалось стойкое впечатление, будто в этом городе Екатерина оказалась впервые.
Ага, впервые. Четвертый-то день подряд.
Запиликал будильник — до встречи с Ромашем оставался час, пришла пора искать путь обратно. Ну, была не была: вставив наушники-капли, Катюха нажала в приложении на точку, на иконку пешехода и услышала воистину волшебное:
— Через двести метров поверните направо.
Вот они, блага двадцать первого века: иди себе под руководством робота, мозг не задействуй, ориентироваться самой не надо, вообще ничего не надо, даже читать — выкуси, психика. Преисполнившись решимости, Екатерина купила очередную бутылку воды и потопала строго по командам, нет-нет да и ловя на себе недоуменные взгляды: учитывая специфику ее прогулок, наверняка отдыхающим успела примелькаться вечно снующая туда-сюда странная дамочка. Блин, почему ж так жарко-то, хоть и вечер? Надо поменьше пить в последние полчаса, и без того с нее течет, в машину такое под кондей сажать страшно — и жалко не обивку сиденья или нежное обоняние Ромаша, а банально собственное здоровье. Ладно, в любом случае она нащупала лайфхак, завтра просто заранее натыкает несколько наиболее важных точек на карте и пойдет по ним…
Зазвонил телефон, и, недоуменно глядя на номер, Катюха жмякнула принять вызов — это еще кто?
— Алло, Екатерина? Я подъехал и жду уже минут пятнадцать, но вас нет. Все в силе? Если да, подскажите, успею в магазин заскочить?
— Да, конечно, скоро буду, — на автомате пробормотала она в трубку, скинула звонок и мрачно уставилась в карту: хоть и не могла разобрать подробностей, но понимала — вот точка. Вот ее иконка — почти на точке. И вот время — почему-то в разы большее, чем показывалось изначально. Нажав на иконку пешехода, услышала до боли знакомое:
— Через двести метров поверните направо.
Вот тебе и двадцать первый век — выкуси, Екатерина Тавровна. Как теперь добираться? Где она?
Паника не стала даже пытаться захватить власть — так, робко помахала ручкой, типа если что, на место явилась, подожду в глубине сознания заодно с подавленными воспоминаниями, зови, не стесняйся, — и за дело взялась прагматичность. Возможно, свернула не туда, перепутав право и лево? По карте вроде близко, надо попробовать пройти еще…
Мрачно выкинув пустую бутылку в стоявшую неподалеку урну, Катюха снова пошла по подсказкам робота, стараясь не обращать внимания на улицы — опять абсолютно незнакомые. В конце концов, главный плюс ее прогулок — хотя бы к надоевшему Керченскому мосту пешком выйти не могла чисто физически. Значит, плутает в пределах города — и то хлеб.
Вновь раздался звонок, тот же номер.
— Екатерина, все хорошо? Может, мне навстречу выехать?
— Можно, — стараясь сохранить ровный голос, согласилась она. — Только я не могу понять, где оказалась.
Катюха практически слышала, как он судорожно соображает.
— Попробуйте описать место вокруг, я поищу. Если видите название улицы или номер дома — тоже скажите.
Ох, Ромаш, если бы все было так просто… Но она попыталась: повертела головой, нашла продолговатую синюю табличку и пристально на нее уставилась — ни фига. Да, там определенно имелись буквы, возможно, даже цифры, но все они радостно ускользали от сознания, словно курящие старшеклассники-второгодники от трудовика.