Страница 6 из 49
Глава 2. Необъяснимо, но фак(т)
Первые двенадцать лет жизни Катюхи стабильно шли по одному и тому же сценарию: на протяжении осени, зимы и весны мать клялась да божилась, что с Крымом покончено, местное побережье Черного моря того не стоит, и вообще, если уж все равно безудержно переплачивать, то Сочи пойдет ребенку на пользу ничуть не меньше.
Однако в начале лета всегда внезапно оказывалось, что каким-то необъяснимым образом билеты на отпуск куплены, и вот уже они вместе плавятся в душном поезде ради чего-то большего, чем просто море и солнце. Каждый раз мама обещала, что они поживут вдвоем в свое удовольствие, но хватало ее всего на пару дней — и вот необъяснимым образом они спешно выезжают из арендованного на две недели домика и с рюкзаками да чемоданами трясутся в битком набитом стареньком автобусе в соседний город, где снова снимают комнату на пару дней, ну просто потому что «место получше». А сутки спустя необъяснимым же образом уезжают и из нее, на попутках добираясь до неприметной деревеньки, а в ней — до самого-самого дальнего дома у леса, где их необъяснимым образом снова ждет отец. Каждый год мать заверяла, что в этот раз все по-другому, они с папой поговорили и теперь будут жить вместе, даже обратные билеты сдавала. Но стоило пройти неделе с небольшим, как обязательно наступала ночь, когда мать необъяснимым же образом чуть ли не бежала оттуда с Катюхой, бросив большую часть вещей и выбираясь на попутках, еще и возвращаясь домой за тройную цену — спасибо, перекупы, — и девочка понимала, что об отце пока лучше вопросов не задавать — хотя бы до следующего лета. В общем, в мире маленькой и наивной версии Екатерины Тавровны отношения родителей проходили под грифом «необъяснимо», однако со взрослой Катюхой нынче творилось необъяснимое совсем иного толка, и чем дальше, тем хуже.
Вчера, к примеру, она еще хотя бы вывески прочесть могла, а сегодня из чата вышли и они: сколько б Екатерина ни пялилась на крупное название над витриной явной кафешки, разобрать его не получалось, но заманчиво выставленное наружу меню запинок не вызвало, включая мелкий шрифт. Проблема определенно крылась не в способности складывать буквы в слова, это она поняла еще в первый час, на провал обрекались именно попытки соотнести их со своим местоположением. Отступив от меню, Екатерина выдохнула и обреченно зашлепала туда, откуда пришла, — к табличке на въезде.
Эту фишку вывертов сознания она смекнула примерно на втором таксисте: стоило Катюхе попасть на территорию города, как словно по мановению волшебной палочки она переставала осознавать окружающую обстановку, и водителей это предсказуемо злило: одно дело буднично довезти из точки А в точку Б и совсем другое — когда клиент уперся рогом и утверждает, будто вы не там, хотя прибыли четко по адресу. Так что нет, дальше таблички она больше ни с кем не рисковала въезжать, а забирать… Ну, тут уж как получится.
Хоть бы получилось.
Пока не получалось даже выйти к табличке.
Ладно, давай оглядимся. Ага, видим море. Видеть его мы не должны, потому что прошли буквально метров сто направо, а море в паре километров и слева, — но вот оно, пожалуйста. Значит, табличка отсюда очень и очень далеко, и шанс повторно пойти от нее, внимательно вглядываясь в окружающие дома, упущен. Упущен сегодня, но будет завтра — в конце концов, даже если сольется Ромаш, останется Светлана, а откажется и она… «Как жаль, что я не человечек из „Симс“, — грустно вздохнула Катюха, — за ними хоть вертолет прилетал». Ничего, будем решать проблемы по мере их поступления. До обратной поездки оставалось почти шесть часов — хм, интересно, ей казалось, будто провела тут меньше времени, — и неплохо бы попытаться найти хоть какие-то ориентиры из детства, в идеале — понять, в какую сторону они с мамой ловили машины, тогда и деревню отца проще будет вычислить. Селились-то каждый год в разных местах, это да, но общие точки все равно оставались: набережная, парк, автовокзал… Где искали попутки? Туда, кажется, надо было вверх тащиться? Значит, видим горочку — идем в горочку.
Да, план так себе, но, еще раз глянув на карту в приложении и поняв, что теперь даже север-юг различить не способна, Екатерина убрала телефон в сумку к наушникам и огляделась. Делать нечего, будем идти куда глаза глядят и надеяться на чудо.
И пошла.
В первые дни поисков Катюха еще пыталась спрашивать дорогу, но быстро бросила эту бессмысленную затею, поскольку даже если испуганные люди и решались объяснить ей, как пройти, понимала она из указаний только процентов двадцать, запоминала и того меньше. А испуганы люди были, ведь обширный словарный запас Екатерины Тавровны, грозы бюрократии и царицы переговоров, в процессе построения вопросов сокращался до «э-э-э, ну-у-у, в общем, понимаете?», «вы там точно были» и «блин, не помню, но большое такое место, зеленое». Большое место, зеленое, ага. Это она так слово «парк» вспомнить пыталась, позорище.
Косноязычие разбило ее не сразу: приехав в Крым и с грехом пополам заселившись к Юлии, Екатерина построила маршрут, села в автобус и через какое-то время с удивлением уставилась на переправу через Керченский пролив. Не поняла. Села в автобус до… досюда, короче, села. Вышла — о, опять переправа, хотя ехала в другую сторону. Села снова. Угадайте что? В итоге у Катюхи худо-бедно получилось вернуться на ночевку, списав неудачи на непредсказуемый местный транспорт, но на следующий день ситуация повторилась: автобусы стабильно и неумолимо везли ее в противоположную нужной сторону, как бы она ни перепроверяла остановки следования и ни сверялась с маршрутами по карте. Плюнув, взяла такси — и наконец-то добралась до первого пункта плана, правда, высаживалась со скандалом, поскольку свято верила, будто ее привезли не туда. Вот вам и минус многолетнего профессионального роста: если уж в голову втемяшилась собственная правота, заткнуться и проглотить ее не получится, а в текущем Катюхином состоянии это точно была не самая обреченная на успех модель поведения. В любом случае попасть в город вышло, пусть и не сразу, — и все, финита ля комедия: Екатерина тут же перестала ориентироваться в пространстве. Подозрение на тепловой удар, поначалу казавшееся наиболее адекватным объяснением, не прошло проверку экспериментом: во время не самой безопасной ночной вылазки, несмотря на полное отсутствие солнца и приемлемую температуру, стоило только Катюхе оказаться на местной территории, как чувство направления моментально улетучилось, внимательность сделала лапкой, память отшибло, и она натурально почувствовала себя бараном, для которого все ворота — новые.