Страница 14 из 49
Ну вот почему даже самые безумные ингредиенты в составе она прочесть может, а крупный шрифт названия заведения на первой странице — нет?.. Остановившись на ризотто и лимонаде, дождалась улыбчивую официантку и похолодела от первой же фразы:
— О, Екатерина, рада видеть. Вам как обычно?
Таксист с некоторым недоумением уставился на нее, и Катюха не придумала ничего лучше, чем выдать:
— А напомните, пожалуйста, как обычно — это?..
— Ризотто с морепродуктами и классический лимонад, — и глазом не моргнув отчеканила та.
Мысленно выругавшись, Катюха кивнула:
— Да, супер. Спасибо большое, их и буду.
Дождавшись, пока официантка примет заказ и удалится, Ромаш, приподняв брови, уточнил:
— Вы здесь постоянная клиентка, но сами об этом не знаете?
— Похоже на то.
Немного помолчав, продолжил:
— Понимаю, не мое дело, но еще вчера показалось странным, ну…
Да уж, задачка «вежливо объясни поехавшему человеку, как он выглядит со стороны» шла со звездочкой не только для ребят вроде Ромаша.
— Что я стояла на остановке с огромной вывеской и не смогла ее прочесть?
— Да, — кивнул он. — Подумал, может, и вправду что-то со зрением — но тогда вас одну отпускать просто-напросто опасно. Поэтому сегодня решил на всякий случай присмотреть и понял… — он снова замялся, явно ища формулировки помягче.
Спасибо за деликатность, конечно, но этак они тут до второго пришествия просидят.
— Поняли правильно: проблема далеко не с глазами. Скорее даже вообще не с ними, ага.
— Вы носите линзы? — внезапно вернулся к почти забытой теме Ромаш.
С учетом ситуации смысла врать Екатерина не видела:
— Нет, зрение идеальное. Но вас, да, впритык не узнала, пока не заговорили.
— Но почему тогда…
— Я придумала небольшую ложь, чтобы мне помогли. Поскольку, как вы верно заметили, не способна читать вывески — и не только ту, а вообще ни единой. С идеальным зрением.
Тут они ненадолго прервались — официантка принесла заказ. После ее ухода Ромаш бросил на Катюху очередной обеспокоенный взгляд.
— Расскажете?
А какой у нее был выбор без мобильного интернета и возможности доверять самой себе? Отрицать очевидное и абсолютно самостоятельно, с полным сохранением статус-кво пополнить список пропавших без вести? Нет, понятно, рано или поздно ее сердобольно забрали бы в полицию, а вот оттуда, скорее всего, переправили бы в больничку, и перспектива вырисовывалась так себе. Если, конечно, психика внезапно не одумается и не перестанет чудить, но в данный момент Екатерина на это особо не уповала. Ромаш может вывезти ее из личного Крымско-бермудского треугольника, у Юлии она снова пораскинет мозгами, а возможные слухи… Да пусть судачат сколько влезет, в конце-то концов. Собака лает — караван идет.
— Расскажу, — кивнула Екатерина, отпив лимонад, — но понятнее не станет.
И она рассказала. Как в детстве каталась сюда к отцу, потом более чем на двадцать лет перестала, а теперь пытается разыскать его, опираясь только на смутные воспоминания. Что за пределами чертового города с ней все отлично, но стоит ступить на местную землю — и начинается. И, конечно, свою версию причин этой катавасии — чтобы по пути обратно в дурку не подбросил уже сам Ромаш.
— В общем, думаю, тут срабатывает психологическая защита: мой мозг старательно бежит от любых воспоминаний об отце и, так уж вышло, заодно прихватывает с собой и меня. В результате ощущение, что это не у вас джипиэс отключают, а в моей голове что-то с концами вырубается, и хожу как потерянная. Повторюсь, ничего подобного в Москве не было, и иных сфер проблема не коснулась.
Ромаш слушал молча, изредка потягивая американо и задумчиво глядя на набегавшие на пляж волны. Да уж, ситуация, но ничего не поделаешь — хотя бы обратно ее довезти придется, цена любопытства нынче две тыщи и час-полтора в обществе отъезжающей кукухой дамочки. Когда Катюха закончила и выжидающе уставилась на таксиста — ну, доволен? — тот предсказуемо не сдался:
— Понял, вы сюда аж настолько не отдыхать приехали. Но почему ищете буквально вслепую? Разве ваша мать не может подсказать адрес? Или она против общения с отцом?
— С подсказать адрес две проблемы. Первая — мама уже умерла. — Ромаш моментально изменился в лице, и Екатерина вскинула руку, тормозя поток соболезнований: — Все хорошо, это случилось не за день, у меня было время подготовиться. Так вот, а вторая — она и при жизни не горела желанием вспоминать подробности, как бы я ни упрашивала. Поэтому имеем что имеем: детские воспоминания, нестабильная психика, все. Других зацепок нет.
— А ваш отец… он вообще в курсе, что у него есть дочь? — еще задумчивее спросил таксист.
— По крайней мере, когда с мамой к нему приезжали — был, — поджала губы Катюха. — Сейчас — не знаю. Вот и посмотрим, главное — найти.
— Учитывая, сколько лет вы не общались… он вам точно нужен? — бросил Ромаш на нее осторожный взгляд.
— Пока не знаю, — спокойно кивнула Екатерина. — Но считаю, обрубать отношения нужно по собственному решению, а не из-за лени или по глупости. Возможно, ему реально плевать и на меня, и на мать, и это именно она в одностороннем порядке пыталась что-то там наладить, а в итоге сдалась. Но могло выйти и наоборот; к примеру, что он, как и вы, не готов был уехать, а с тех пор, как перестали навещать каждый год, ходит встречать к началу дороги — и все без толку. Я хочу знать, понимаете? Чтобы случайно не бросить человека, которому не все равно.
— Думаете, окажись ему не все равно, сам бы не ринулся вас искать? — снова задумчиво глянул на нее Ромаш.
— В Москве в разы проще найти проблемы на голову, чем малолетнюю дочь, — мрачно отчеканила Екатерина. — Вы меня не понимаете, да?
— Не понимаю, — не стал спорить с очевидным таксист. — Но помочь с самого начала хотел, а теперь хочу в разы сильнее. Слушайте, давайте буду ходить с вами? Заплатите только за бензин, а при самом плохом раскладе хоть обратно к своей машине выведу. Не дело ведь вот так бродить почти без помощи…
Катюха прищурилась:
— Нет уж, спасибо. Как вы могли понять, в таком состоянии я очень уязвима, и воспользоваться слабостью — раз плюнуть.