Страница 32 из 71
Глава 20
Барс
Мне до лампочки, как, зачем и для кого выделывается Кукла.
Насрать!
Даже анализировать не буду её спич.
Не нравлюсь, так и я от нее не впадаю в неописуемый экстаз.
Даже скорее дымлюсь яростью и ненавистью.
Ибо нефиг брать на себя то, что не просят.
Богомолова, конечно, редкостная сука и стерва, но я не ожидал от неё такой наглости.
Не понимаю, как сдержался, чтобы не растерзать эту эталонную идиотку.
Наверно, дрянь спасло то, что у меня рука не поднялась испортить такой идеальный фасад.
И как только такая красота может быть настолько отвратительной внутри.
Меня не раз пытались взять в оборот для самопиара и продвижения, но не так похабно, как Кукла.
Ведь она в этой ситуации была не стервой, кой являлась в действительности, а играла хорошую девочку…
Сука!
Вот только как-то слишком правдоподобно она обиделась…
Грызанула меня как обычно, конечно, вот только после этого опустила голову, пряча свои нереально голубые глаза.
Неужели, слезу пустить удумала…
От этой мысли сердце неистово подпрыгнуло и напрочь забило глотку, мучая мозг кислородным голоданием. И только лишь от нехватки воздуха мой разум помутился, и я кинулся останавливать эту несносную пигалицу.
— Стоять, Кукла!
— Ничего не перепутал, убогий? Ты только что огласил правила… И в них я не имею права находиться перед тобой.
Мало того что я послушно сдался лишь представив слезы Куклы, так ещё и нарушение сердечного ритма неожиданно приобрёл.
«Опасные» узнают засмеют, что попался на слезливый бабский крючок, как глупая рыбешка.
Но Влада потеряно тупила глаза, и вот от этого отделаться я никак не мог.
Хрен я её такую от себя отпущу.
Буду пялиться на неё в упор в предвкушении эмоций…
Они мне нужны как доказательство, что она живая, настоящая, а не бесчувственная…
Пластмассовая…
Вот что это такое?
Не понимаю, откуда во мне такая непреодолимая тяга въестся под кожу этой девушке. Чувствовать её, знать, понимать.
Может я вижу в ней себя прошлого.
Того оборзевшего Барса, который звездный псевдоним нацепил на себя раньше, чем спел первую песню.
Может я хочу оправдать себя, сказав, что все так делают и Богомолова тому яркий пример.
Но эта сука вместо ожидаемых слез разила меня холодными ледяными лазерами, чем повергла меня в ступор.
— Свали с дороги, Барс, пока я не расцарапала тебе рабочий инструмент. И не нужно меня пугать злыми дядями и тетями. Во-первых, пуганая. Во-вторых, я не держусь за подиум и софиты. И вообще, ты не тот, перед кем я должна оправдываться… — крутой разворот, но я успел перехватить её за локоть.
— Влада! — рявкнул я как цепной пес.
Она дернулась, высвобождаясь из моих рук. Касание длилось всего секунду, но даже этого хватило, чтобы я почувствовал ее дрожь. Меня тут же отпустило. Злость сменилась паникой, потому что Богомолова полностью равнодушно смотрела сквозь меня. Будто меня здесь и не было. Будто я не айдол, а мебель. Я всегда боялся таких взглядов.
Избегал их, всем своим существом доказывая окружающим, что нельзя так смотреть на Барса. Барабанщик «Dangerous» слишком офигенен, все обязаны восхищаться им.
Влада поправила съехавшую лямку шелкового топа и, не глядя на меня, двинула к выходу.
— Кукла! — последняя возможность для неё.
Если она сейчас закроет за собой дверь, я пошлю все…
Я пошлю её на хуй.
Я не буду ломиться за ней, не буду говорить глупости, потому что так все станет только хуже.
Лучше тишина…
Ватная, давящая…
Словно кто-то из этого узкого коридорчика выкачал весь воздух, оставив лишь едва уловимый шлейф женских духов. Жасмин и еще что-то сладкое. Приторно-сладкое, особенно сейчас, когда её нет.
Кукла отработала репетицию и исчезла.
А я в сотый раз разблокирую экран телефона, не находя себе места в нашем гостиничном люксе.
На часах двадцать три двадцать.
— Идиот, — выдыхаю в потолок, падая спиной на её неразобранную кровать.
Что меня дернуло быть таким придурком? Ведь если успокоиться и подумать, то она не вешалась на меня, не называла при журналистах себя моей девушкой, лишь коллегой.
Даже больше, сегодня утром она четко сказала моей маме, что я ей не нравлюсь.
Может именно это сработало, как спусковой крючок. Может я кипел возмущением еще до того, как Кукла открыла рот на камеру. Может я просто искал повод показать ей её место. Потому что она наступила Барсику на больную лапу.
Но, кажется, я перегнул…
Если бы Богомолова просто злилась, она сделала бы это громко, как при нашей первой встрече или как на университетских ступеньках.
А сейчас она замкнулась.
Значит, это не злость, а что-то большее…
Я сел и взъерошил волосы. В груди пекло. Это было мерзкое, липкое чувство вины, смешанное с животным страхом.
Где она сейчас?
Чужой город.
Ночь.
А она…
Фантазия услужливо подкидывала картинки одну страшнее другой.
Встаю и начинаю мерить шагами гостиную люкса.
От панорамного окна до мини-бара десять шагов.
Обратно — девять.
Хреновая арифметика, но она отвлекает.
На время…
Ведь я все ещё здесь, а не поднимаю на уши весь отель и полицию.
— Окстись, парень! — ору на свое нелепо отражение в оконной раме. — Её вещи здесь. Значит, она не улетела в Москву. Пляшет где-то в клубе…
Город внизу горит яркими огнями, но все равно ощущается равнодушным и холодным.
— Вернись уже, а? — шепчу я стеклу.
В этот момент в коридоре что-то пикнуло. Я замер. Сердце, кажется, пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. Звук электронного замка. Характерный щелчок ручки.
Дверь медленно открылась. Влада остановилась на пороге. В этом огромном дверном проёме она казалась такой маленькой, хрупкой, но вместе с тем дерзкой.
— К твоему сожалению, это и мой номер, поэтому тебе придется потерпеть меня ещё несколько дней…
Стерва, твою мать!
Но вместе с этим я почувствовал, как лицо само собой расплывается в дурацкой, совершенно тупенькой улыбочка.
— Не знаю, что значит эта твоя ухмылка… — начала она тихо и смущенно. — Но я не собираюсь…
— Что я дурак, — перебил я девушку, шагнув к ней. — Нам нужно поговорить, — мой голос предательски дрогнул. Я прочистил горло, стараясь звучать увереннее. — Точнее, мне извиниться.