Страница 31 из 71
Глава 19
Влада
— Кто тебя просил рот открывать?
— Я хотела тебе помочь, — выкрикиваю я в лицо этому гаду и поспешно отворачиваюсь, растерявшись не то от неожиданной агрессии, не то от осознания очевидной неуместности своего вмешательства.
— Я справился бы сам! — ещё больше свирепеет Барс, не корча больше из себя хорошего мальчика без камер и фотовспышек.
— Как? Сразив всех своей обворожительной мордашкой? — саркастически хмыкаю я, делая шаг назад.
Уж слишком меня обваривает эмоциями этого голубоглазого демона.
Яркими и бурлящими до искр из глаз.
Злится на меня до какого-то безумного невменоза. А я лишь затравленно передергиваю плечами, совсем не понимая презрения в этих красивых глазах.
— Именно так, Кукла. Я кумир миллионов. Меня любят фанаты… И за красивую мордашку в том числе… Барс — это идеальный образ. Я слишком долго и упорно создавал его.
— Не я собиралась его разрушить, а твоя бывшая…
— У меня нет бывших. Эта девица — несущественный эпизод. Однодневка.
Это дно.
Дно, на которое камнем опустился Морозов.
Потому что нельзя так обесценивать человека.
Это мерзко, пошло, а главное, больно…
Знаю, в отчаянии люди готовы на самую низкую подлость и самую жестокую месть.
— Не надо так вздыхать, Кукла… — реагирует парень на то, как у меня забило дух от жалости к той девушке. — Она с аппетитом брала в рот мой член, принимая правила игры и заранее зная, что не будет признаний в любви и обещаний по типу «долго и счастливо». Между нами был лишь секс. Жаркий и грязный.
— А если она сказала правду про ребёнка…
— Пиздешь. Я не трахаюсь по пьяни или без презерватива. А тем более не отлетаю настолько, чтобы не контролировать себя. Но в любом случае решать это буду не я. У «Dangerous» есть менеджеры, пиарщики, юристы. Злые дети и тети, которые умеют ставить таких выскочек на место, не пачкая мою репутацию. Так за что я должен сказать тебе спасибо, Кукла? — горячо рычит парень последние слова, линчуя меня презрительным взглядом.
Невольно улыбаюсь, скрывая за этой глупой улыбочкой, как гулко гудит сердце в груди. Как беснует нервозность за ребрами.
— Может за то, что ты, как и все, решила вытянуть лотерейный билетик? — ещё надсаднее орёт Морозов, снова приближаясь и нависая надо мной. — Ты из-за своей примитивности и тупости решила, что засветившись рядом со мной, сразу станешь топовой моделью. Богомолова так не работает. Чтобы стать по-настоящему успешной и востребованной — надо упахиваться до смерти, а ещё ломать себя под обстоятельства и людей. Ломать, Богомолова, а не ложиться…
Как кувалдой в солнечное сплетение.
А чего другого я ждала?
Что этот охреневший мажор будет скандировать хвалебные оды в мою честь.
Он видел во мне корыстную стерву с первой встречи, так с какой радости должен после поцелуя и нескольких зажимашек воспылать нежностью.
Лишь оттого, что я этого хочу?
Наивно…
Ой, Владка, не нравишься ты мне!
Не в твоих принципах думать не о себе.
Ну красивый!
Высокий, поджарый…
Офигенный!
Но это лишь внешняя оболочка, а внутри чёрно-серый морок.
Ты знаешь, потому что у тебя точно так же.
Но для меня цинизм — защитный панцирь, а для Барса — образ богатой жизни.
— А знаешь, что самое смешное Кукла? Это что я притащил тебя на эту неделю моды… Я дал тебе шанс показать себя… — продолжает Морозов, не понимая, что пробил собственное дно.
— Наверное, в том, что я здесь, есть и моя заслуга, — неимоверным усилием воли вырываю себя из коматоза и оскаливаюсь.
Нужно было это сделать давно, а не пускать слюни на этого блондинистого болвана, который не может отличить заботу от корысти.
И нечего оправдывать свой идиотизм пари со Златкой…
Резюмирую, я просто блаженно отупела от присутствия человека рядом, ведь я всю жизнь сама по себе…
А сейчас меня до мурашек штырит и колбаски от ощущения чужого дыхания на коже. Из меня прям сочится мазохистский восторг оттого, что я не одна…
С кем-то…
С ним.
— Кукла, ты видела здесь хоть одну студенческую мисс красоты? Нет! Так это потому, что таким, как ты, здесь не место. Не твой уровень… Никому на хрен не нужна Влада Богомолова. Им нужен милаш и красавчик Антон Морозов! А ты… лишь мой плюс один. Не более… Поэтому не смей больше высовываться. Ни перед моей мамой, ни перед камерами, ни передо мной… — договаривает парень и разворачивается, чтобы оставить меня одну в узком неприметном коридоре.
— Ух ты! — кричу ему в спину, наконец-то, вздернув внутри себя потрепанное самолюбие. — А тебе очень идёт честность и откровенность, Морозов. С ними ты мне ещё больше неприятен. Аж до тошнотворного омерзения…
Обхожу закипающего от злости упыря и не оборачиваясь покидаю и этот коридор, и репетиционный зал, и территорию гостиничного комплекса.
Прогулка по Сочи — вот чем я планировала заняться вечером.
Так почему не осуществить этот план…
Только одной…
Как раньше…
Как обычно…
И вообще, мне пофиг!
Не обидно!
Вот совсем нет!
Меня унижали и обесценивали и похлеще…
Поэтому мне привычно, что и Морозов ненавидит меня всеми фибрами души. Считает пластмассовой блондинкой. Воспринимает меня лишь как пронырливую корыстную стерву.
Пусть…
Главное, чтобы держался от меня на расстоянии, чтобы не прикасался ко мне, чтобы не пичкал мои уши банальными комплиментами.
Просто так…
Из вежливости…
Или того хуже, из-за сценического образа пай-мальчика.
Потому что слишком больно ещё для одного человека быть никем, когда он для тебя что-то да значит…