Страница 16 из 71
Глава 11
Влада
У мамы рука тяжелая, но я уже не маленькая девочка, могу дать сдачи.
Физически так точно.
Но в этот раз я послушалась мать. Но лишь потому, что мне до остервенения хотелось взглянуть на эти наглые, потерявшие стыд и совесть рожи…
Увидеть раскаяние в глазах зека я не надеялась, но моя родная мама…
— Мне кажется, я уже сделала тебе приятное… — процедила я, подходя к столу и разглядывая недешевый закусон. — Такой шикарный стол накрыли за мой счёт…
— Что несёшь, дуреха? Это все мой Васечка… Для меня… — прижалась к своему хахалю мать, а я увидела брезгливость на его лица.
Конечно, спитая, дряблая, пятидесятилетняя женщина была не мной. На меня этот дегенерат дёргал штаны в районе ширинки и голодно облизывался каждый раз, когда мы встречались в коридоре квартиры.
— Конечно, Васечка… Кто ещё может быть такой мразью, чтобы воровать там, где живёт.
— Я не крал… — подскочил со стула урод, но тут же сел обратно…
Заштормило бедного от резкого движения и количества выпитого. На полу валялись четыре бутылки, пятая стояла на столе.
— Я взял… Чтобы семью прокормить. У вас же шаром покати было в холодильнике, а я вот… кормлю вас, как в ресторане.
— Васечка, молодец… Это не твоя сухая курица, — вмешалась мать, благоговейно смотря на своего драгоценного мужчину.
— С бутылкой водки была бы не сухая? — отбила я, а сама себе в сотый раз зареклась никогда не проявлять заботу к этой женщине.
Не оценит…
— Вот где гадина! Упрекать меня вздумала… — подорвалась мать ко мне, но сожитель придержал.
— Оставь её, Жанка. Давай лучше выпьем! И ты, Владка, садись…
— Я себя уважать перестану, если с таким фуфлыжником за один стол сяду…
— Фуфло! Я⁉ — на адреналиновом всплеске моего «дорогого» отчима все-таки поднесло со стула. — Да я на зоне…
— Хорошо, что ты не забыл про зону, — бойко выдала я, несмотря на то, что разъярённый «папаша» дышал мне тошнотворным концентрированным перегаром прямо в лицо. — Скоро придётся туда вернуться. Я написала заявление в полицию по факту кражи.
— Сука! Я убью тебя прямо здесь… — озверевшим, и даже, кажется, протрезвевшим голосом взвыл мужчина.
— О, тогда ты навсегда пропишешься за стальными прутьями, — цежу злорадно я, дергая руку из болезненного захвата. — Тебя там такого красивого братки быстро раком поставят или изрешетят заточками.
Тюремного жаргона я нахваталась, слушая, как каждую попойку Васечка на нашей кухне слишком уж красноречиво хвастался, что ходил на зоне авторитетом и держал сокамерников в страхе.
Вот только на деле я понимала, что мелкий воришка вряд ли мог высоко взлететь в иерархии заключённых.
А мать как-то в придачу ляпнула сдуру, что у её героя-Васечки весь живот в шрамах.
Вот и сложила я удачно дважды два.
Прессовали моего новоиспеченного отчима в тюремных стенах, поэтому так его перекосило от перспектив вернуться в казенный дом.
— Что ты, дрянь, удумала? — шипела мать за спиной своего хахаля, который хоть и смотрел на меня грозно, но лихорадочно дрожал от страха.
— Пакуй вещи, папаша, — продолжила я травить маргинала, найдя его слабое место. — Ой, а паковать-то нечего…
— Я один не сяду, — перехватил меня за горло мамин дорогой Васечка и максимально тихо, чтобы услышала только я, добавил. — Назло тебе твою мамку прихвачу. Её пальчика там тоже есть. Пойдёт по статье организация, а я лишь соучастие.
Мерзкая вонючая крыса.
Я понимала, что именно так и будет, поэтому только блефовала о заявлении в полицию.
Матери в тюрьму нельзя. Она там со своей больной ногой и месяца не протянет.
Как-то несколько лет назад, когда мне уже было восемнадцать и за асоциальное поведение родительницы мне не грозил детский дом, я вызвала на мать и её тогдашнего хахаля участкового.
Степан, так звали прошлую мамину любовь, нажрался в дугу и сцепился с мамой. Пока они лишь ругались, я мышкой сидела в своей комнате, привалившись спиной к двери, и молилась, чтобы эти оба обо мне не вспомнили.
Но когда мама перестала кричать, и стал слышен лишь её сумасшедший хриплый визг, я выбежала из своего укрытия.
— Придушу, суку! Придушу! — гремел мужик, приводя свои угрозы в исполнение.
На каком-то бессознательном уровне я бросилась на него. Лупила кулаками по спине, выкручивала руки, силясь высвободить маму. Но в ответ лишь получила выверенный удар локтем в висок и отлетела к стене. Чудом не отключилась. Выскочила в подъезд и стала звать на помощь. Понимаю, почему никто не откликнулся, лишь на третьем этаже открылась дверь, но тут же закрылась. С жильцами сумасбродной квартиры не было желания связываться.
Мне ничего не оставалась, как набрать номер полиции.
Наряд явился достаточно быстро. У нас далеко не элитный район, поэтому дежурный воронок здесь курсирует часто.
Упаковали без разбора и мать, и Степана, и меня. Через час я вернулась домой. А маму с хахалем упекли на пятнадцать суток за пьяный дебош, так как «святая» женщина отказалась писать заявление на любимого.
Эти пятнадцать дней были лучшими не только у меня, но и во всего нашего подъезда, а, возможно, даже и целого дома.
Я выдраила всю квартиру, потравила тараканов, даже сделала небольшой ремонт на кухне и в коридоре.
Дом стал похож на дом, а не на бомжацкую ночлежку.
Вот только мать вернулась в два раза злее прежнего. Во-первых, из-за потери Степана, который свалил к другой пьянчужке, которую, кстати, подцепил во время отсидки.
А во–вторых, из-за сырости тюремных камер и тяжести принудительных работ мамина нога воспалилась. Видя, как мама мучается, в моей груди протяжно ныло от жалости и чувства вины. Помни, как потратила последние сбережения на лечебный крем и обезболивающее, но женщина предпочла лечиться исключительно спиртом и исключительно внутрь.
Как бы я ни хотела избавиться от неадекватной родительницы и её «друзей», но духа не хватало обречь маму на боль и страдания.
— Отлично, одним махом от двоих избавлюсь! — нарочно разулыбалась я, чем окончательно взбесила «папочку».
— Не боишься, падла, что я от тебя первым избавлюсь?
— Поторопись, Васечка, а то уже по твою душеньку воют полицейские сирены, — уверенно давила я, хоть грудь и налилась свинцовой тяжестью.
С этого барыги не убудет выполнить свое обещание, а я не особо выиграю, выдворив его. Потому что на смену Васечке придёт Ванечка или Федечка… И не факт, что он будет добропорядочнее этого урода.