Страница 15 из 71
Глава 10
Влада
Что дома очередная гулянка я поняла ещё со двора. Деревянное шаткое окошко на втором этаже было открыто настежь, и из него слышались крики вперемежку с пением, которое больше походило на собачий вой.
Если мать запела значит «праздновали» масштабно и уже не одну бутылку огненной воды распили.
Откуда только деньги взяли?
Мать свою пенсию по инвалидности ещё на прошлой неделе полностью замочила.
В общем, идти домой было рискованно, но другого выхода нет.
Раньше в такие моменты меня ютила у себя соседка — баба Света. Она жила с нами на одной лестничной площадке и лучше других знала, как мне несладко живётся. Поэтому и жалела больше остальных: подкармливала, разрешала сходить в ванну, когда у нас отключали тёплую воду за неуплату, иногда даже прятала от взбешенной матери.
Старушку и саму жизнь не радовала. Единственный сын с невесткой погиб в авиакатастрофе, а на её скованные радикулитом плечи легла забота о пятилетней внучке Сонечке.
Пенсии старушке не хватало, и она подрабатывала у нас во дворе дворничихой.
А я была её помощницей.
То мусор из урн в контейнер отнести, то снег расчистить, то окурки возле подъездов собрать. Я была готова на любую работу, лишь бы оказаться в квартире, где всегда была еда и пахло настоящим домом.
К моему несчастью, баба Света с внучкой не выдержали пьяного беспредела за стенкой и продали квартиру. Новые жильцы повоевали месяц: приходили с разборками, вызывали милицию, даже социальную службу, которая на несколько месяцев изъяла меня из неблагополучной семьи — а потом тоже сдались и съехали.
До сих пор, проходя около закрытый дверей пустой соседской квартиры, мне кажется, что я слышу заботливый голос старушки и смех её внучки. Я очень завидовала этой девочке, что у неё есть хоть один человек, который её так сильно любит и так трепетно заботится о ней.
Меня не любили. Никто…
После смены соседей я пережидала попойки родительницы, или шляясь по улицам, если было тепло, или в подъезде, на подоконнике между вторым и третьим этажом.
Идеальное место…
Мамины «гости» обычно не шастали вверх, их скорее тянуло на свежий воздух. Многое не доходили до подъездной двери и курили, блевали или даже спали прямо на лестничном пролете. То же самое творилось и в нашей квартире.
Домой в такие дни я возвращалась уже ночью, когда мамины собутыльники расходились, а она сама, перебрав, вырубалась.
Было особенно страшно, если она вспоминала о том, что у неё есть дочь. О том, какая я неблагодарная дрянь, сначала слушали её «дружки», а потом и все соседи.
— Владка, где ты есть, иди сюда немедленно… — орала заплетающимся языком мать.
Лупила дверь моей комнаты, на которую я уже с четырнадцати лет навесила замок, а потом и вовсе выходила на площадку звать меня…
А я…
Быстро собирала книжки и тетрадки, так как делала на подоконнике уроки, и бежала вверх на девятый этаж. Даже если мать или её каждый раз новые друзья решили бы меня поймать, то не сумели бы в залитом состоянии добраться до последнего этажа дома.
Двести шестьдесят шесть ступенек.
Я пересчитала их сотню раз. Каждый раз, спускаясь вниз, я просила, чтобы это была последняя бутылка, чтобы ни мать, ни её очередной хахаль не додумались закрыть дверь изнутри на задвижку, потому что я замёрзла, устала, хочу есть и спать.
Хотя я и отлично знала, что в нашу квартиру нужно заходить после попойки, но сегодня проигнорировала это знание…
Мне нужна была розетка, а ещё материал, который я собрала для реферата.
Поэтому я вдохнула поглубже, покрепче сжала в руке сумку с ноутбуком Морозова, и вошла в подъезд, заполненный запахом сигаретного дыма, мочи и блевотины.
Бедные старики с первого этажа…
Завтра с утра нужно обязательно вымыть это гадство…
Полчаса мне все-таки пришлось посидеть на подоконнике, так как в квартире были слышны звуки пьяной драки. Мать верещала, что резанная:
— Васька! Васька, не бей его… Васька, забьешь — посадят же…
Ясно, за что гуляют…
Васька — тот самый хахаль, который обосновался у нас в квартире с прошлого месяца. Мужик молодой, видный, но сидевший несколько раз за грабеж… Последний факт мать мало волновал.
Главное, что «он её любит», но больше жизнь в тепле и сытости. Вот ради сытости и нескольких бутылок беленькой он и подрезал мой компьютер, когда у «любимой» карман опустел.
А мать совсем пропила и гордость, и здравый смысл.
Вместо того чтобы выдворить его за кражу и фингал под глазом, устроила праздничный ужин с гостями и песнями.
Хорошая женщина…
Непонятно только, чего мой папка от неё сбежал ещё до моего рождения.
— О, дочь! Явилась? Шляешься допоздна как шваль последняя… — молчу и, переступая разбросанные по полу вещи, спешу в свою комнату.
— Владка, сядь с нами, — зовёт меня новоиспеченный отчим, который смотрит на меня так же горячо и похабно как на непочатую бутылку горькой. — Сделай бате приятно…
— Слушайся отца, пока я тебя не вылупила в воспитательных целях…