Аврора. Код любви

Глава 20

Параллельные прямые все-таки пересекаются

Вручение дипломов пятикурсникам — всегда значимый день для университета. В актовом зале практически не осталось свободных мест. Тут были преподаватели, родители, друзья, студенты младших курсов, которым просто было любопытно посмотреть на тех, кто выплыл из бурного моря сессий и курсовых.

Ольга Семушкина села в дальнем ряду, у прохода, и принялась ждать.

Свой диплом психолога она получила месяц назад. Там не было ни торжественной музыки, ни мантий, ни слёзных речей — просто сухое вручение в деканате. Отец подарил ей серебряную ручку с гравировкой, мама испекла торт, а Грановский прислал букет и записку: «Жду в клинике. Твой кабинет уже готов».

Теперь у неё был диплом, работа и тема диссертации. И всё же она сидела в чужом актовом зале, сжимая в руках ремешок от сумочки, и ждала, когда назовут одно лишь имя.

Стефан Вяземский.

Объект её внимания поднялся из первого ряда — высокий, в тёмно-синем костюме, который сидел на нём мешком. Оля сразу заметила, что Стефан похудел, осунулся, а под глазами залегли тени, каких не было даже в самые загруженные сессии. Он взял красный диплом, сухо кивнул ректору и быстро, почти бегом, вернулся на место.

Лея в белом платье, с идеальной укладкой, сияла, как начищенный самовар, сидела рядом и что-то шептала ему на ухо. Стефан не реагировал, смотрел прямо перед собой, в одну точку.

Ольга знала этот взгляд. Она изучала его по учебникам, по клиническим случаям, по историям пациентов Грановского. Эмоциональное выгорание. Глубокая апатия. Первая стадия депрессивного эпизода.

Хотелось подойти, взять его за руку и спросить: «Что она с тобой сделала?» — но вместо этого Ольга тихонько встала и незаметно вышла из актового зала, внушая себе, что теперь их пути больше никогда не пересекутся.

Но из каждого правила есть исключения.

Стефану предложений хватило бы на троих. Красный диплом, победы в олимпиадах, статьи в профильных журналах — всё это делало одарённого выпускника университета лакомым куском для любой IT-компании. Лея, узнав о вариантах, тут же включилась в процесс.

— Конечно, иди в «ТехноКонцерн»! Там офис в центре, престиж, соцпакет, карьерный рост. И кофе бесплатный!

— Я не пью кофе.

— Будешь! Это же круто! Представь: ты в костюме, в отдельном кабинете, все тебя уважают. Не то что твоя удалёнка в трусах.

Стефан не хотел надевать костюм, не хотел, чтобы его уважали за то, что он сидит в правильном здании. Но Лея так радовалась, так горели её глаза, так хотелось сделать её счастливой…

И он согласился.

Офис оказался именно таким, как она описывала: стекло, бетон, опенспейс, кофе-машина, которая варила неплохой эспрессо. Первые две недели Стефан даже пытался влиться. Здоровался с коллегами, ходил на планёрки, кивал, когда обсуждали дедлайны. Но с каждым днём внутри нарастала глухая, вязкая тоска. Люди вокруг говорили о погоде, о сериалах, о том, кто с кем спит. Они смеялись невпопад, хлопали его по плечу, приглашали на корпоративы. А он хотел только одного: закрыть дверь и остаться один на один с компьютером и рабочей тишиной.

Стефан и Лея съехались через два месяца после выпуска. Сняли квартиру в новостройке — светлую, с панорамными окнами и тонкими стенами, сквозь которые было слышно, как соседи выясняют отношения. Стефан продолжал ходить в офис, но всё чаще задерживался допоздна. Не потому что было много работы — потому что не хотелось домой, где ждала Лея. Она хотела внимания, хотела разговоров, хотела, чтобы он смотрел на неё так же, как в тот первый день знакомства, когда она потеряла курсовую, а Стефан уже так не мог. Он выдыхался за день, выгорал дотла, и к вечеру от него оставалась только оболочка.

Лея не торопилась устраиваться на работу, роль домохозяйки пришлась ей по вкусу, и Стефану пришлось брать дополнительные проекты. Удалённо, по ночам, пока Лея спала. Запросы Леи росли в геометрической прогрессии: новое платье, поездка на море, огромные серьги, которые она увидела в витрине и за которые пришлось отдать две месячные зарплаты. Любимая радовалась, висела на шее, обнимала и говорила, что Стефан — лучший мужчина на свете. Только ему это не доставляло никакой радости. Он научился пить кофе и работать двадцать четыре на семь.

Ссоры начались незаметно. Сначала — мелкие уколы. «Ты опять работаешь?», «Мы никуда не ходим», «Ты меня вообще не слышишь». Потом — крики. Она плакала, он молчал. Она хлопала дверью, он оставался в пустой квартире и чувствовал облегчение. Страшное, стыдное облегчение от того, что можно просто сидеть в тишине и никому ничего не доказывать.

Разрыв случился в холодный дождливый день. Лея собрала вещи, оставила ключи на тумбочке и ушла, даже не попрощавшись.

На следующий день Стефан написал заявление об уходе из «ТехноКонцерна» и отправил резюме в «Game Over» — небольшую игровую студию, которая искала нарративного дизайнера на удалёнку. Его взяли сразу. Даже не позвали на собеседование — просто прислали тестовое задание, он выполнил его за ночь, и утром в почте уже лежал договор.

Стефан закрылся в квартире и почти не выходил. Работал, ел, спал, снова работал. Дни сливались в один бесконечный серый поток. Иногда он ловил себя на том, что смотрит на фотографию Леи — ту самую, с набережной, где она смеётся, — но чувствовал только пустоту и тупую боль в сердце.

Депрессия накрыла не сразу. Она подкрадывалась медленно, как осенний холод в неотапливаемой квартире. Сначала пропал аппетит. Потом — желание вставать по утрам. Потом — смысл. Он перестал отвечать на звонки, перестал открывать шторы, перестал бриться. Спасала только работа, потому что только в вымышленном мире он ещё мог существовать, не чувствуя себя мёртвым.

Сколько бы это продолжалось, не знал никто. Может, год, может, пять. Может, всю жизнь. Но однажды Стефан случайно увидел в телефоне фото Леи — и это привело его к кабинету психолога. К первому, кто согласился принять в тот же день.

К Марку Евгеньевичу Грановскому.