Аврора. Код любви

Глава 16

Следы

Письмо пришло в среду утром. Стефан, по привычке проверяя почту за завтраком, чуть не пропустил его среди десятка рабочих рассылок и спама. Но заголовок зацепил: «День открытых дверей — 20 лет факультету прикладной математики».

Двадцать лет. Он машинально посчитал: выпустился восемь лет назад. Целая вечность. Или одна секунда — смотря как измерять.

Он хотел удалить письмо и палец уже завис над кнопкой, но что-то остановило. Может, ностальгия. Может, желание увидеть коридоры, по которым они когда-то ходили с Леей. А может, Аврора, которая последние дни подозрительно молчала, словно давая ему пространство для самостоятельных решений.

— Ладно, — сказал он вслух и нажал «принять приглашение».

* * *

Университет встретил его шумом и суетой. В холле толпились абитуриенты с родителями, носились волонтёры с табличками, где-то играла бодрая музыка. Всё было не так, как восемь лет назад, — ярче, громче, современнее. Но запах остался тот же: смесь мела, старой мебели и чьей-то тревоги.

Стефан не спеша прошёлся по коридорам. Заглянул в аудиторию, где у них когда-то были лекции по матанализу. На третьем этаже на одной из дверей привлекала внимание новая вывеска: «Лаборатория кибербезопасности и анализа данных». Дверь была приоткрыта. Стефан заглянул внутрь.

Просторное помещение, залитое холодным светом. Вдоль стен — ряды современных мониторов, серверные стойки, интерактивная доска. И только один человек — парнишка лет девятнадцати, ссутулившийся в углу за ноутбуком. Он был невзрачный: тёмные волосы, свитер на два размера больше, наушники, из которых едва слышно доносился ритмичный бит. Полная концентрация.

Стефан узнал этот тип. Он сам был таким.

— Привет, — сказал он, подходя ближе.

Парень вздрогнул, снял наушники и уставился на Стефана с плохо скрываемым раздражением.

— Вы кто? Сюда нельзя посторонним.

— Я не посторонний. Я выпускник. Стефан.

— Тимофей, — буркнул парень и снова уткнулся в экран.

Стефан не уходил. Он сел на соседний стул, откинулся на спинку и стал смотреть, как Тимофей что-то быстро печатает — явно не для гостей, а для себя.

— Что пишешь?

— Скрипт для анализа сетевого трафика. Ищет аномалии.

— Интересно. А я нарративный дизайнер. Пишу сюжеты для игр.

Тимофей на секунду оторвался от экрана. В глазах мелькнуло что-то похожее на интерес.

— Игры? Какие?

— Разные. Экшн, фэнтези, сай-фай. Последняя — про попаданца и двойника-тирана. Скукота по ТЗ, но платят.

Тимофей хмыкнул.

— А что-то своё пишете?

Стефан замер. Да, он создал свой мир, игру, историю Клевера, которую ему помогла написать Аврора.

— Пишу, — сказал он медленно. — Там… долгая история. Связанная с одним странным ИИ.

Тимофей оживился. Отложил наушники, развернулся к Стефану всем корпусом.

— ИИ? В смысле — нейросеть? Чат-бот?

— Не знаю. Понимаешь, появилась в моём ноутбуке пару месяцев назад. Назвалась Авророй. Говорила со мной, давала советы, помогала писать. А потом я разбил ноутбук, но сохранил жёсткий диск.

Тимофей слушал, не перебивая. Когда Стефан закончил, он молча протянул руку.

— Диск с собой?

Стефан достал из кармана куртки небольшой чёрный прямоугольник — тот самый, который вытащил из обломков разбитого ноутбука. Тимофей взял его, подключил через переходник к своему ноутбуку и застучал по клавишам.

Прошло минут десять. Тимофей хмурился, что-то бормотал под нос, открывал и закрывал окна терминала. Стефан сидел рядом и чувствовал, как внутри нарастает напряжение.

— Вот, — сказал наконец Тимофей и развернул к нему экран. — Смотрите. Логи подключений. Видите этот IP? Он повторяется раз в несколько дней, иногда чаще. Маршрут ведёт через несколько прокси-серверов, но конечная точка одна.

— И что это за точка?

— Сейчас. — Тимофей пробежался пальцами по клавиатуре. — Готово. Адрес: улица Щепкина, дом четырнадцать. Центр психотерапии.

Стефан даже не сразу нашелся, что сказать.

— Ещё кое-что, — добавил Тимофей, вглядываясь в строчки кода. — Смотрите, вот здесь — следы активности. Время отправки сообщений, паттерны поведения. Это не человек. Слишком быстрая реакция, слишком точные совпадения с вашими действиями. Но и не простая программа. Архитектура сложная, многоуровневая. Похоже на гибрид: нейросеть плюс ручное управление. Кто-то её администрирует.

Стефан смотрел на экран, не в силах отвести взгляд.

— То есть… это все-таки программа?

— Ну да. — Тимофей пожал плечами. — Сложная, умная, хорошо написанная. Но программа. Просто вы, наверное, не задавались целью обнаружить цифровые следы. Странно, конечно, для программиста вашего уровня.

Стефан молчал, глядя на экран.

— А знаете, почему вы не определили? — Тимофей вдруг усмехнулся, но без ехидства, скорее понимающе. — Потому что не хотели. Вам нравилось думать, что она — не просто код. Что за этими сообщениями стоит что-то… или кто-то. Вы хотели верить, что Аврора — не баг и не цепочка алгоритмов. Что она настоящая.

Стефан перевёл взгляд на парня. Хотел возразить — и не смог. Потому что это была правда. Та самая, которую он гнал от себя все последние недели.

Он не искал следы. Не проверял логи. Не залезал в системные файлы. Он мог бы вычислить Аврору в первый же день — с его-то опытом, с его-то паранойей, которая когда-то заставляла его заклеивать камеру изолентой. Но он не стал. Потому что боялся узнать правду. Потому что с ней — с этой ехидной, заботливой, вездесущей Авророй — его пустая квартира перестала быть пустой. Его жизнь перестала быть бесконечным серым потоком. Он снова начал писать. Снова начал чувствовать.

— Спасибо, — сказал он, вставая. — Ты здорово помог.

— Обращайтесь. — Тимофей вдруг смутился и добавил: — Если закончите игру про того вашего героя… дайте поиграть. Интересно, что там за история.

Стефан кивнул и вышел из лаборатории, потом долго стоял на крыльце университета, сжимая в кармане жёсткий диск, и смотрел, как зажигаются фонари. Внутри всё перемешалось: облегчение, разочарование, злость и что-то ещё — тёплое, упрямое, не поддающееся логике.

Программа. Тимофей доказал: Аврора — программа. Сложная, умная, но программа.

Только почему так больно?

Почему хотелось верить в чудо и в то, что где-то там, по ту сторону экрана, есть кто-то живой. Кто-то, кому он не безразличен.