Страница 4 из 16
– А варенье брусничное?
– И варенье есть. Голодная, наверное, с дороги?
– Немного.
А у самой в животе заурчало. Да и согреться уже надо было после валяния в снегу. Это всё муж-негодник виноват был.
Только он, конечно же.
Зайдя в дом, Мирон сначала сам разделся, а потом помог разуться и раздеться своей ненаглядной. Сумки отнёс в комнату и пошёл на кухню.
Чайник был горячим, тёплые блинчики стояли большой стопкой на тарелке в центре стола и ждали, когда ими полакомятся.
– Дома жарко, так что раздевайся, Танюша, и чувствуй себя как дома.
– Шутник, я и так у себя дома… – проворчала жена.
Но уже, конечно, не так недовольно, как до этого.
– Вооо… А хотела к маме ехать! Как там, кстати, Вера Павловна поживает?
– Хорошо у неё всё.
– А если хорошо, зачем ты собиралась к ней ехать? Зачем тревожить старую женщину?
– А это чтобы от тебя подальше уехать!
– Понял. Больше сюрпризы делать не буду. Вот как знал, что идея была плохая. – мужчина взлохматил короткие волосы, и как-то странно глянул на жену. – Ох, жарковато что-то… А кофта под распахнутой курткой намокла… Хорошо, ты меня, Танечка, снегом обстреляла…
Мирон опять стрельнул взглядом на жену и снял с себя кофту. Он медленно это сделал и явно старался привлечь к себе внимание.
Под кофтой как раз ничего не оказалось. Только лишь родное подтянутое тело. Таня предусмотрительно отвела взгляд, чтобы не думал Мирон, что можно её очаровать своим обнажённым торсом, и она сразу простит его несносное поведение. Нет, уж! Пусть хоть штаны с трусами снимает и ходит голый, но она всё равно его так быстро не простит! Не дождётся!
– За женой любимой поухаживай, пожалуйста. Чай налей, а не стой надо мной с нахальной улыбкой. Да-да, и не надо играть грудными мышцами, что я там не видела?
Танька фыркнула, а сама улыбнулась. Она стала потихоньку оттаивать. Да и как можно было Мирона не простить? Любит же. Но она не скажет ему сейчас об этом. Пускай лучше ухаживает, как обычно.
Мирон улыбнулся и, конечно же, начал ухаживать за женой. И чай налил в её любимую кружку, и в блюдце положил сметаны так много, что сразу было видно – от души. А потом он взял один блинчик, свернул его трубочкой и обмакнул в сметанку.
– Ротик открываем… – сказал мужчина ласково-ласково и поднёс блинчик к губам любимой.
– Что я тебе, ребёнок, что ли? – удивилась Таня.
– Ротик сказал, открываем. – теперь он сказал это уже более строго, но не менее ласково.
И сразу понятно – сама не откроет рот, так принудительно откроют. И хочешь – не хочешь, но блин придётся съесть.
Но Таня была действительно голодной. Да и блинчики всегда любила…
И что же отказываться, раз покормить муж решил собственноручно? Пусть, так и быть, кормит. Танечка открыла рот и откусила кусочек блинчика, обмазанный в сметане.
Но как жаль, что не успела она за пальцы куснуть муженька! Исключительно чтобы не расслаблялся и не чувствовал себя хозяином положения.
Но Мирон был так доволен послушной женой, что не сдержал самодовольной улыбки.
– Вот так, хорошая девочка. Вкусно? – спросил он.
– Ещё не распробовала… – стала жевать Танечка.
Ух она ему задаст жару за эти две недели! Сначала только как следует поест блинов со сметаной, а потом начнёт нервы мотать. Потому что уж что удумал! Ротик открой… Ротик закрой… Хотя нет, такого он не говорил.
– Может, сядешь? А то мне неприятно, что ты надо мной стоишь и давишь на меня своей авторитетностью и грудью волосатой.
– Но тебе же всегда нравилась моя волосатость?! – Мирон аж оскорбился.
– Но не за столом же! И вкусы, понимаешь ли, меняются с возрастом… Я не молодею, да и ты тоже…
– Так, Татьяна, ты на что это намекаешь? И я что-то не понял, у тебя ПМС или просто плохое настроение?
– У меня прекрасное настроение! Блинчик, пожалуйста, обмакни в сметану и в варенье брусничное. – сказала нахалка и рот демонстративно открыла, чтобы муж продолжал её кормить.
А глазами стала следить, всё ли правильно Мирон выполняет.
И он не сплоховал. Но блинчик не дал съесть. Мужчина наклонился и игриво произнёс:
– А поцеловать любимого мужа? Я стараюсь, ухаживаю… С рук своих кормлю!
– А ты уверен, что любимый? Столько лет прошло…
– Знаешь, я иногда действительно в этом сомневаюсь. – Мирон выпрямился, и сам блин съел. Целиком его в рот засунул и смачно расжевал. – Даже думаю, может ну его этот брак? Может, развестись нам?
– Сдурел, что ли? – Татьяна тоже встала из-за стола.
А потом взяла и поцеловала мужа, как он её и просил. И ему так это понравилось, так мужчина разгорячился, что стал обнимать любимую вредину. Стал снимать с неё явно лишнюю одежду.
– Ты что это делаешь? – Таня упёрлась руками в грудь мужа и попыталась от него отстраниться.
– Сейчас в баню пойдём. Я её знаешь, как натопил?
– Я ещё блины не поела. – стала Татьяна ещё сильнее сопротивляться.
Поцеловались и хватит. Хорошего понемногу.
Но Мирон был крупнее и сильнее. Свитер с жены он уже снял и стал теперь целовать её тонкую шейку.
– Мирон, я голодная! А ты, как обычно, думаешь только об одном! И только одним местом! Пусти!
– А как не думать-то? Тем более детей рядом нет. Давай мы сейчас быстренько перед банькой разок…
– Не хочу я быстренько! Сам сказал, что детей нет, так чего спешить?! – возмутилась Танечка.
– И действительно… – Мирон как ошпаренный, тяжело дыша отшатнулся от жены, поняв очевидное. – Пойду охлажусь и проверю, как там в бане. А ты чай пей с блинами. Приду и проверю, хорошо ли ты поела!
– Перед баней есть много нельзя.
– Хорошо, поешь немного. После бани ещё перекусим.
– А ты не голоден?
– Ещё как голоден.
Он так посмотрел на жену свою, что она поняла о каком именно он голоде говорит.
Мирон не блины хотел есть. Совсем не блины. Он Таньку хотел сожрать.
И что-то ей подсказывало, что ей всё понравится.
Глава 3. А не пойти ли теперь нам в баньку, дорогая?
– Наелась, моя голубушка? – сказал ласково Мирон, как только снова пришёл на кухню.
– Наелась, Миронушка, наелась… – со странной елейной интонацией сказала Танюша.
А потом встала из-за стола и пошла в комнату.
– Ты куда это?
– Пойду позвоню двум сыновьям-предателям. Это ж надо так, сговорились все у меня за спиной! Ух я вам всем!
– Ух, ух! Давай сюда свой телефон.
– Что???