Страница 70 из 75
— Наш Государственный департамент считает, что соглашение можно пересмотреть после окончательного мирного договора.
Нимиц едва заметно поморщился и, попросив разрешения, встал, потому что сидя объяснять происходящее по карте ему было неудобно. Подойдя к карте на стене он постоял словно заново оценивая расположение.
— Государственный департамент может считать что угодно, господин президент. Русские уже там. В Иокогаме разгружаются их части, советские корабли входят в гавани, аэродромы принимают транспортную и истребительную авиацию, японские военные передают им объекты по актам. Через месяц там будет не несколько батальонов, а вполне боеготовая армия и после этого пересмотреть договор можно будет только с согласия Москвы.
Президент посмотрел на карту, потом на Нимица.
— Или силой.
— Именно поэтому я прилетел лично, сэр. — Нимиц вернулся к столу и некоторое время перебирал лежавшие перед ним листы, выбирая, с какого места начинать, после чего вытащил сводную оценку сил Советского Союза. — Я понимаю настроение в Вашингтоне. Германия ушла у нас из-под носа, теперь произошло то же самое с Японией, и первое желание совершенно естественное, ударить по столу и потребовать своё. Только прежде чем кто-нибудь начнёт ударять, я хочу, чтобы вы услышали мнение человека, которому потом придётся разгребать эту кучу. Соединённые Штаты совершенно однозначно, сейчас не потянут войну с Японией и Советским Союзом одновременно.
Рузвельт чуть поднял голову.
— Япония же капитулировала?
— Перед русскими и при их посредничестве. Но её армия никуда не исчезла, миллион солдат и сотни тысяч моряков всё ещё находятся под оружием, флот отлично оснащён и находится в боевой готовности, авиация не распущена, и береговая оборона неплохо выглядит. Если мы объявим договор недействительным и попробуем силой войти на острова, японское правительство окажется перед очень простым выбором, подчиниться нам и предать соглашение, которое сохранило Императора, или снова взять оружие, на этот раз рядом с русскими. Я бы на первый вариант не поставил ни цента.
Президент задумался.
— Насколько серьёзно вы оцениваете советские возможности на Тихом океане? Это ведь совсем другое — стоять танками в Германии, и снабжать большую войну через всю Сибирь.
Адмирал кивнул, словно именно этого вопроса и ждал.
— На море русские слабее нас, значительно слабее, и пока мы держим океан, прямой угрозы континентальным Соединённым Штатам нет. Но война не будет морской дуэлью один на один. У русских есть огромная пятимиллионная сухопутная армия, свободная после Германии, есть общая граница с Маньчжурией, есть Владивосток, есть Сибирская железная дорога, а теперь появляются японские порты, аэродромы и главное — японский флот. Главное же состоит в том, что японцы дадут им то, чего раньше не хватало, развитые базы непосредственно на островах. И вот против этого удара нам не выстоять.
Рузвельт провёл пальцем по краю подлокотника.
— Вы считаете, Сталин готов воевать с нами из-за Японии?
— Я считаю, что проверять это плохая идея. Русские только что прошли Европу до Берлина, и если их сейчас попытаться вытолкнуть из Японии угрозой, они могут решить, что отступление перед нами опаснее самой войны. Особенно после того, как японцы добровольно подписали соглашение.
Нимиц снова подошёл к карте, но теперь указка прошла не по Японии, а через Аляску и Канаду к западному побережью Соединённых Штатов.
— И есть ещё одна вещь, о которой здесь почему-то никто не хочет говорить. Почти вся наша настоящая сухопутная армия находится за океаном. Лучшие части расположены в Европе и на Тихом океане, огромная часть авиации тоже там. На территории самих Соединённых Штатов достаточно учебных частей, баз, охраны, формирований в процессе подготовки, но армии, способной завтра встретить несколько советских танковых армий, здесь нет, да и не будет. Даже удар одной немецкой танковой армии опрокинул войска вчетверо превосходящие их по численности, а я напомню, что русские во встречных боях рвали немецкие танковые клинья как волкодав кролика.
Рузвельт нахмурился.
— Честер, русским сначала придётся доставить эти танковые армии через океан.
— Разумеется. И пока наш флот существует, это не будет простой задачей. Но это решаемая задача. Я не говорю, что завтра русские высадятся в Калифорнии. Я говорю, что последнее, чего я хочу в этой войне, это однажды получить карту, на которой придётся решать, где останавливать русские танковые колонны, в Монтане, Дакоте или уже на Среднем Западе, когда они идут в сторону Нью-Йорка и Вашингтона. Потому что, если дело каким-то образом дойдёт до этого, господин президент, останавливать их внутри страны нам сейчас практически нечем.
Рузвельт долго смотрел на него, и Нимиц, понимая, насколько невероятно звучит сказанное, не стал отступать.
— Мы можем создать такую армию. У нас есть люди, промышленность и деньги. Но для этого потребуются месяцы, и возможно годы, а против нас будут солдаты, которые уже три года воевали с лучшей армией на планете и сокрушили её. Поэтому наша главная оборона от советских танков не должна находится в Канзасе и не в Огайо. Она должна находится в океане, дипломатии и здравом смысле людей, которые не начнут одновременно войну против России и Японии из-за того, что нам не понравился подписанный ими договор.
Президент медленно толкнул колёса кресла вперёд и подъехал ближе к карте.
— Вы предлагаете смириться.
— Нет, господин президент. Я предлагаю не путать поражение в политической партии с поражением в войне. Русские выиграли эти ходы. Германия оказалась у них, Япония тоже почти у них, и я ненавижу это ничуть не меньше любого человека в этом здании. Но если мы попытаемся исправить положение линкорами и морской пехотой, можем проиграть значительно больше и быстрее чем думаем.
Рузвельт посмотрел на папку с советско-японским соглашением.
— Что вы прилагаете?
Нимиц снова сел, уже заметно спокойнее, потому что наконец дошёл до той части разговора, ради которой и летел через океан.